Молодой человек продолжал молчать.
— Хён, он, похоже, реально немой… — протянул Чонин, почесав в затылке.
— Это он пока немой, просто прикидывается. Сейчас проверим, — Минхо замахнулся молотком, но Феликс перехватил его руку за запястье, взял иголку и кольнул ей в плечо пленника, однако не услышал ничего, кроме тихо раздавшегося хрипа. — Хм, похоже реально немой… А ну, тыкни еще разок, только сильнее, — Минхо посмотрел на то, как Феликс закатывает глаза, но лишнее подтверждение, что парень и вправду немой, получить не помешало бы. — Что ж, ладно… Тогда мы пока заварим рамён, а ты ответишь на наши вопросы письменно, — он достал бумагу, ручку и подал их пленнику, принявшемуся что-то охотно строчить. — Вот так бы всегда.
— Действительно, — кивнул Сынмин, не отрываясь от телефона. — Мы с Чон Ванху пробили еще несколько адресов, Ча Канху и эксперты полиции пока проверяют все эти вещества, но походу они не только косметику в чане там мешали, а еще и варили наркоту для первой наркоимперии, — увидев, что Лиён вышла из сети, Сынмин подошел к доске и потрогал тонкие красные нити. Имен половины людей, портреты которых были прикреплены здесь, он уже не помнил. Слишком уж их много. — У Хван Хае хорошие адвокаты, тянут время. Может быть, планируют побег, да и допросы пока что ничего не дали. Требует разговора с Хёнджином и привести ей мужа, но его след давно уже простыл. А еще поймали куратора из одного спального района.
— Какое прозвище на этот раз? Какой-нибудь зверь? — спросил Чонин, усаживаясь за стол и заваривая себе чай, стараясь не пролить его на счета господина Чхон.
Феликс сел на диван и схватил со стола журналы, на обложках которых красовалось его собственное лицо. То отравление всех манекенщиков так и осталось нерешенной загадкой, Ча Суми ничем подозрительным не отличалась, сколько ни следи, и только поэтому следовало продолжать. Либо ей заплатили, чтобы что-то провернуть во время того показа, либо она в чем-то замешана напрямую. Да и тот парень сказал, что она должна была встречаться с кем-то очень важным. Чуяло сердце, нечисто что-то, но сколько месяцев можно работать в модном доме и ничего не выяснить? Руки начинали опускаться, Хёнджин почти сдался, просто вживаясь в роль модели, но Феликсу уж очень хотелось залезть в комнату Ча Суми или ее личный компьютер, там-то наверняка найдется что-нибудь стоящее. От мыслей отвлекло уведомление, пришедшее на компьютер. Быстро заварив рамён и мельком взглянув на пленника, Минхо ринулся к монитору. А вот этого точно не может быть! Вернее, наконец-то оно!
— Твой родственничек объявился, — сообщил Минхо, посмотрев на Феликса, а Чонин снял очки, заинтересованно взглянув на компьютер. — Он перечислил деньги в какой-то детский дом, к счастью, не в тот, о котором заботится Хани. Так, адрес… — Минхо быстро посмотрел по картам и решил наведаться туда сегодня же. — Очень надеюсь, что это зацепка, потому что такой больной ублюдок, как господин Чхон, едва ли способен помочь хоть кому-то, кроме собственного кошелька и своей никчемной тушки, — он процедил эти слова сквозь зубы. Как только Минхо увидел побои на лице Йоны, то сразу понял, откуда они взялись, и, явившись тогда в штаб, сначала едва не вывихнул руку, избивая ни в чем неповинную боксерскую грушу, а потом расстрелял все патроны, что были у него в пистолете. Даже начал подговаривать Феликса на то, чтобы заявиться в особняк и перестрелять там всех, но тот, несмотря на злость, прислушался к голосу разума. — Кстати, а что если показать твоей семье, как господин Чхон относится к кузине твоей матери?
— Она повздыхает, расскажет об этом всем, а потом долго еще будет жалеть кузину, — ответил Феликс, думая над тем, чтобы съездить в этот детдом самому. Упоминание семьи больно кольнуло сердце, с Оливией они не общались уже очень давно, а Рэйчел, узнав о карьере брата в качестве модели, возобновила попытки общаться. Однако уже поздно. — Нет, не вариант, а вот другие наши многочисленные родственники в Сеуле могут отреагировать куда более бурно, и дядюшка об этом знает, — произнеся это, Феликс закусил губу. Иногда он начинал забывать, что семья Чхон — его относительно близкие родственники, и только с Йоной он ощущал и кровное душевное родство. — Доберемся еще… А пока я сам поеду.