— Да я и сама могла обуть их! — рассмеялась Джин, чуть стукнув Чана по плечу. — Хватит со мной нянчиться!
— У меня на районе таких парней, как Чан, каблуками называли, не в обиду будет сказано. Просто к месту вспомнил, — Чанбин надел хальфу, посмотрев на себя в зеркало, и туго завязал пояс, отчего его плечи стали выглядеть еще шире.
— Может, я и каблук. Зато каких туфелек! — Чан подмигнул, а Йона весело рассмеялась, поправляя прическу Хана и фиксируя его челку лаком. — Скорее всего, в этот чай что-то подмешают. Войти в чайный домик можно только по особому приглашению, которое есть у нас всех, значит, туда будут приглашены какие-то интересные личности, которых наверняка попытаются отравить. Нам нужен список гостей и список работников, больше ничего. Йона, Джин, вы ничего не делаете, только наблюдаете за процессом. Если мы скажем вам вызвать такси и бежать, вы сделаете это без всяких возражений. Всё ясно?
— Яснее некуда, господин капитан, — ответила Йона, поправив на себе чан. — Совместим приятное с полезным.
Пришив карман и затянув узел, Хёнджин сложил туда нож и надел ханьфу, тут же сфотографировавшись в зеркале. Закатив глаза, Чанбин вызвал такси и дал себе зарок как можно больше молчать. Вряд ли китайцы поймут корейские ругательства, конечно, но нужно вести себя прилично. Чайный домик «Лао Ше» оказался не просто одной небольшой комнатой, а целым двухэтажным зданием, сделанным из темного дерева, с террасой и несколькими столами. Протянув золотистые приглашения по очереди, гости заняли места на широких цветных подушках из шелка и уставились на низкий столик, на котором уже была расставлена посуда из китайской исинской глины, настолько старинная, что на нее нельзя было даже подуть, хотя у Чанбина резко возникло такое желание. На ум тут же пришли воспоминания о той антикварной лавке, но там не было и вполовину таких красивых предметов. Неподалеку молодой парень, тоже одетый в ханьфу, играл на цине, так завораживающе, что Джин невольно заслушалась.
Все зрители, одетые в богато расшитые костюмы, томились в ожидании, тихо переговариваясь между собой, и вскоре из-за шелковых штор показалась девушка, а у Чана глаза полезли на лоб. Лю Йи, уже не в потертых штанах и футболке с отвратительным принтом, села на колени, поправив чан, и выложила на стол все необходимые предметы: посуду и травы. Какие-то из этих изящных лепестков скрывали в себе наркотик, но это только предстояло выяснить. Изящными движениями кистей Лю Йи налила горячую воду в чайник, дав ему нагреться, потом переместила ее в чахай и затем — в пиалы. Пересыпала чайные листья в чайник, продолжая размахивать рукавами рубахи, а Йона боялась моргнуть и упустить хотя бы секунду этого завораживающего зрелища, поражаясь тому, как так красиво и искусно можно выворачивать запястья. Тем временем Хан, стараясь не терять головы, хоть и давно хотел посмотреть на чайную церемонию, сделанную по обычаю Гунфу, наблюдал за тем, что именно и куда добавляет Лю Йи, а затем таки смог уловить движение, не продлившееся и доли секунды, когда в одну из пиал опустился отличающийся от остальных лепесток.
— Следи вон за той пиалой, — прошептал Хан Хёнджину, и возле них тут же оказался охранник, сделавший замечание и призвавший к полной тишине.
Настала пора омовения и подогрева пиал. Во вторую тоже опустилось что-то непонятное, маленький белый цветочек, и Чан вовремя это заметил, потому что несколько секунд погодя именно эта пиала досталась ему. Китайцы о чем-то пронюхали. Цинь продолжал наигрывать, гостям разрешили говорить, только тихо, и стукаться посудой, затем выпивая чай с чудесным ароматом до дна. Джин сделала это первой, закрыв глаза от удовольствия, пока Чан продолжал смотреть на свою пиалу, не решаясь сделать хотя бы глоток, и Лю Йи подошла к нему, спросив с помощью вбитого в телефон переводчика, почему же он не хочет попробовать.
— Потому что вы решили отравить меня, — вслух сказал Чан, но напечатал только то, что ему сегодня нездоровится и очень тошнит. Хёнджин уже куда-то исчез.
Гости продолжали тихо беседовать, скоро должно была состояться новая церемония, на сей раз в Сычуаньской традиции, для чего были приглашены акробаты. У одного из мужчин тоже разболелся живот, он покинул чайный домик, сгибаясь от боли напополам, но публику удалось вовремя отвлечь тем, что приехал еще один музыкант, собиравшийся устроить целый концерт, пока проходит подготовка ко второй церемонии. Поправив палочки в волосах, Йона огляделась по сторонам и заметила, что Хёнджин тихо, но очень нервно разговаривает с одним из организаторов, а потом и вовсе выходит на улицу, печатая что-то в телефоне. Лю Йи куда-то пропала, гостей любезно пригласили на второй этаж и разместили на удобных креслах, указывая на сцену, на которую уже вышел акробат и низко поклонился, встав у медного чайника высотой более метра.