— Хёнджин пишет, что уже вызвал жертве скорую и стащил несколько листиков, — прошептал на ухо Чанбину Хан, а потом принялся наблюдать за тем, как акробат, исполняя приемы кунг-фу, разливает из чайника чай, не проливая ни одной капли. — Сейчас вернется сюда. Только вот где?.. — не успел он задать вопрос, как к Чану подошел один из организаторов и попросил пройти за ним.
Кивнув и попытавшись осторожно миновать прочих гостей, Чан прошел за мужчиной и оказался в практически пустой комнате. Посередине стоял диван, на котором расположилась еще не переодевшаяся Лю Йи, а рядом с ней лежала черная спортивная сумка. Из зала неподалеку всё еще была слышна китайская народная музыка, вслед в комнату вошло несколько охранников, и Чан, приглашенный присесть рядом, подумал, как ему изловчиться и в случае чего достать нож.
— Госпожа Лю спрашивает вас, достаточно ли будет этого, — проговорил с жутким акцентом переводчик, обращаясь к Чану.
Чан заглянул в сумку и, заметив несколько пакетов с порошком, кивнул.
— Спросите у госпожи Лю, сколько это будет стоить. А еще что было в моей пиале, — проговорил он, ставя сумку у своих ног.
— Она говорит, — переводчик вновь выпрямился после того, как Лю Йи прошептала ему что-то на ухо, — что выпишет вам чек. Она добавила только кое-какой цветок для усиления вкуса персонально для вас, — мужчина вновь поклонился, а Чан бросил взгляд на охранников, загородивших собой дверь. — Также она спросила, понравилась ли вам церемония и хотите ли вы прийти сюда еще раз.
— О, обязательно, — Чан встал и направился на выход, как вдруг ощутил сильный толчок в плечо. — Вы не собираетесь меня отсюда выпускать, госпожа Лю? Мне казалось, мы партнеры, разве нет?
— Госпожа Лю спрашивает, что вас связывает с корейской наркоимперией. Она навела справки о вас и знает, что вы работаете с ними, — быстро проговорил переводчик, Лю Йи нахмурилась и встала, продемонстрировав красную повязку на своей руке с королевским знаком и надписью на английском. Значит, она таки и есть тот самый Кровавый Барон. — Она спрашивает, зачем вы так быстро куда-то собрались и не хотите ли вы вынюхать еще какие-либо секреты для конкурента.
Не успев ответить, Чан ощутил, как его по обе стороны хватают за руки, попытался взбрыкнуться, однако тут же получил болезненный удар кулаком в живот, а Лю Йи вынула из кармана нож, приставив его к горлу. Разумеется, бить женщин — это неправильно, но тем не менее Чан со всей силы ударил головой по ее голове и вновь махнул рукой, выбивая лезвие, однако эту проклятую дьяволицу просто так было не взять. Лю Йи распустила волосы, вынув заколку с острием, и полоснула ей по груди Чана, разорвав его ханьфу и оставив на теле кровавую полосу, а потом, сделав несколько движений, уложила его на пол, затем приказав охранникам поднять его снова. Кровавому Барону нужны были ответы, которые никто давать так просто не собирался, и после еще одной попытки вырваться Чан ощутил сильный удар коленом в поясницу и кровь на своей губе. Чанбин ворвался в комнату, как бешеный смерч и, растолкав несколько охранников, вынул пистолет, прокричав:
— Всем стоять на месте! Отпустить моего хёна!
Небрежно кинув Чана на пол, охранники подняли руки вверх, а Лю Йи неожиданно кинулась на самого Чанбина, не ожидавшего такого поворота, оглушила его тяжелым ударом по голове и свалила с ног, выбив пистолет, тут же подхваченный Ханом, успевшим уклониться от очередного приема кунг-фу и проскользнувшего, пригнувшись, по полу. Усмехнувшись, Лю Йи вынула из кармана веер и метнула его, увенчанного маленькими лезвиями, в сторону Чанбина, вылупившего глаза, затем сделала круговое движение ногой, подняв ту над головой, и обрушила удар на плечо только что вставшего Чана. Охранники активизировались, один из них проговорил что-то в наушник, и Хан, стараясь сыграть на опережение, направил дуло пистолета на Лю Йи, уже сомневаясь в том, что ее что-то возьмет. Руки и ноги путались в дурацком ханьфу, Чанбин вынул нож и воткнул его в плечо одного из оппонентов, Чан вновь поднялся на ноги, и завязалась драка, в которой каждый из парней, стараясь уворачиваться, получил по лицу ногой или ребром ладони. Стрелять посреди бела дня было страшно, в соседнем зале всё еще находилась масса гостей, но и эти приемы кунг-фу начали надоедать. Хан даже пожалел, что здесь нет Феликса, но тем не менее старался повалить Лю Йи, смеющуюся колокольчиком, на пол, но та, извиваясь словно кобра, задействовала все приемы, которые знает, и Чанбин оказался отброшенным к стене с рассеченной щекой.