В гостиницу вернулись далеко не все, только Джин, сразу же убежавшая в свой номер для сборки вещей, и Хан с Йоной. Остальные отправились на рабочие встречи, собираясь вернуться к уже укомплектованным чемоданам и затем сразу выехать в аэропорт. Командировка оказалась весьма плодотворной, превзойдя все ожидания, но сейчас Хан думал вовсе не о дилерах и наркотиках, а о том, как самому набраться смелости и наконец позвонить бабушке. Достал ноутбук, открыл крышку, которую Йона облепила наклейками с хомяками, и тяжело вздохнул. До относительно недавнего времени он не думал, что у него появятся серьезные отношения и любимая девушка, с которой ему захочется связать жизнь, но сейчас забрать ее из ада и подарить счастье стало его важнейшей целью, а знакомство двух родных людей оказалось весьма волнительным.
— Звони, а то меня саму сейчас судорога от переживаний сведет, — проговорила Йона, вернувшись с балкона и став пахнуть ягодным ароматом вейпа. Чаще всего она парила, когда ее накрывало эмоциями, и Хан сжал ее руку, кивнув, тем самым стараясь приободрить. — Джисони, я точно ей понравлюсь?
— Уверен в этом, — Хан нажал на кнопку вызова дрожащим пальцем, а пока шли гудки, избавился от стоящей на столе банки с колой, швырнул мешающую подушку на пол и приобнял Йону за талию, сам не зная, чего хочет этим добиться.
Госпожа Хан приняла вызов только со второго раза, и Хан с первых же секунд заметил ее яркую улыбку и обращенный на себя ласковый взгляд, чуть успокоившись. Йона улыбалась нервно, заламывала пальцы, ее коленки дрожали, а рот никак не мог произнести ни единого слова, пока не обратились лично к ней. Сначала вопросы были самыми стандартными: где учится, нравится ли ей заниматься архитектурой, чем она увлекается, чему посвящает свободное время, а Хан, расслабившись, сбегал за скетчбуком и продемонстрировал бабушке массу собственных портретов, услышав восхищенный вздох и просьбу прислать один из этих рисунков ей. Йоне было не по себе, она не сталкивалась со столь доброжелательными людьми, ей всегда казалось, на примере себя и Джин, что старшие родственники придирчиво относятся к выбору спутников жизни своих детей и внуков, но госпожа Хан была совсем другой: она нахваливала красивые золотистые локоны, милое лицо, а также сказала, что они вдвоем очень красиво смотрятся вместе и что у них даже есть схожие черты.
— У Йоны очень много поклонников, но из всех она выбрала именно меня, — похвастал Хан, оставив долгий поцелуй на ее щеке и еще крепче сжав рукой талию.
— Не удивительно, что у такой красавицы их много. Наверное, целая толпа, — закивала госпожа Хан, а Йона растаяла от ее доброжелательной улыбки. — Ты уж береги ее, чтобы не убежала, а то где мы еще найдем такую хорошую, воспитанную и талантливую девушку? — она слегка подмигнула, и эти слова не прозвучали как укор, как было, например, у Джин, а по-доброму, ласково, в форме шутки. — Йона, обязательно приезжай ко мне, ты такая худенькая, будем тебя откармливать.
— С удовольствием, — ответила Йона и взглянула на Хана, так и лучащегося счастьем. — Если честно, то я очень боялась, что вам не понравлюсь. Но могу заверить, что очень люблю Джисони и никогда его не брошу.
— Джисон, отойди на минутку, мне нужно кое-что сказать Йоне по секрету, — госпожа Хан чуть поближе наклонилась к камере, и теперь стало заметно ее старческий тремор. А Хан, скачущий чуть ли не вприпрыжку, удалился в ванну, тогда как Йона напряглась еще сильнее, чем в начале разговора. У нее свело всё тело. — У Джисона и раньше были девушки, но он никому не позволял называть себя по имени, а тебе позволил, значит, мой внук счастлив с тобой и очень тебе доверяет. Береги его, хорошо? Я же вижу, с какой теплотой и любовью он к тебе относится, и желаю и ему, и тебе счастья. Он рассказывал о том, что в ночь, когда он попал в аварию, ты не отходила от него, и что на мое лечение частично прислала деньги именно ты… Я этого никогда не забуду.
— Госпожа, для меня Джисон — это если не вся жизнь, то самая главная ее часть. Не стоит благодарностей, я всё сделала от чистого сердца и собираюсь и дальше делать нас обоих счастливыми, а также помогать в меру своих возможностей, — голос Йоны дрогнул, ей хотелось заплакать, еще никогда она не говорила по душам с кем-то из старших, и ей было радостно от того, что у Хана рядом есть такой прекрасный человек, который дарил ему любовь долгие годы и продолжает это делать по сей день.