— И обязательно скажи, если он будет тебя обижать, — госпожа Хан ласково улыбнулась, а Йона поняла, что даже ее собственная мать никогда не смотрела на нее с такой нежностью и добротой в глазах. — Как приедешь, обязательно покажу тебе его детские фотографии, он там такой смешной.
— Не сомневаюсь, он и сейчас часто меня смешит, — Йона прикрыла рот, из которого вырвался смешок, рукой.
Им пришлось еще долго разговаривать обо всем самом неважном и важном одновременно. Йоне очень хотелось прикоснуться к той стороне жизни Хана, которую она не знала, хотелось стать еще более значимой частью его мира, его семьи, связать с ним жизнь и наконец забыть обо всех проблемах, мешающих им безопасно быть вместе. Но пусть госпожа Хан не знает, с чем они сталкиваются, чтобы сохранять свои отношения, и как каждый день борются за собственное счастье. Как только разговор закончился и Йона закрыла крышку ноутбука, глупо улыбаясь, то сразу позвала к себе Хана, набросившегося на нее с объятьями.
— Твоя бабушка обещала мне показать твои детские фото, — хохотнула она.
— О нет, только не это! Почему все бабушки так делают? — он хлопнул себя по лбу, неловко рассмеявшись. — Я на них выгляжу еще более щекастым и пухлым, не хочу, чтобы ты видела меня таким!
— Кто из нас не был в детстве щекастым и пухлым? — отмахнулась Йона и попыталась встать, но Хан тут же схватил ее за талию и уложил на диван, принявшись осыпать ее лицо тонной поцелуев, а рукой залезая под джинсы. — Джисон, ну что ты делаешь? — она слегка толкнула его в плечо. — Нам скоро в аэропорт, нужно вещи собрать! Хоть в самолете выспимся, мы и так занимались сексом каждую ночь, не знаю, как еще мертвыми на улице не свалились.
— Как будто ты была против хоть одной из этих ночей, — Хан ласково погладил ее лицо и скинул с себя футболку. — Хочу быть с тобой повсюду, и ночью, и днем. И в тебе тоже быть приятно, — он заискивающе улыбнулся, спустившись поцелуями к шее и потом припав к ключицам.
— Развратник!
— Сама меня таким сделала, — погладив ее бедро, негрубо нажимая на него, Хан втянул Йону в долгий страстный поцелуй, а потом потихоньку освободил их обоих от одежды. — Собраться всегда успеем, а вот успеть трахнуть тебя я хочу до того, как вернется Чанбин и снова всё испортит, — и он вошел в Йону, податливо отзывающуюся на все ласки, чуть придавив ее своим весом, чувствуя себя донельзя счастливым.
*****
Вставив протянутый Чон Ванху наушник в ушную раковину, один из полицейских кивнул, поправив простую зимнюю куртку, перешел через дорогу и скрылся за стеклянными дверьми небольшого ювелирного магазина, стоящего на улице особняком. Еще несколько офицеров полиции расположились у входа и в соседнем кафе, среди них и Чонин. Будни, вечер, люди уходили домой с работы, прохаживались и выгуливали собак, так что затеряться в толпе было несложно, однако стоило быть аккуратными и тихими, чтобы никого не напугать. Ничего не боясь, Сынмин тоже присутствовал здесь, одетый в полицейскую форму, и стоял на прослушке, тихо командуя остальным, что делать и что говорить. Чон Ванху, сжимая в руках пистолет, выжидал, то и дело поглядывая на часы, и когда стрелки показали нужные час и минуту, дал знак выходить из укрытия.
Быстро выхватив пистолет из кобуры, Сынмин пошел следом и ворвался в ювелирный магазин, наставив дуло на одного из консультантов и заставив его поднять руки, а потом завести их за спину. Наручники сковали его запястья, другие полицейские, выбрав себе жертву, вступили в борьбу, на улице тоже началась заварушка. Несколько человек выбежали из потайного входа, но их уже встретил Чонин вместе со своей командой, началась погоня, прохожие верещали и расступались, иногда не вовремя, падая на асфальт, вдогонку беглецам раздавались приказы остановиться, стрелять при таком количестве народа было нельзя. Хозяин ювелирного магазина, добравшись до своего оружия, нещадно запалил по полицейским, в живот одного из них попала пуля, и Сынмин стремглав бросился на помощь, оттаскивая его волоком в дальний угол и вызывая подмогу, затем принявшись обвязывать рану и пытаясь остановить кровь.
Попав хозяину магазина, высунувшегося из-за кассы, в плечо, а затем и в обратную сторону колена, Чон Ванху подальше пнул уроненный пистолет и надел на преступника наручники, кивнув остальным, чтобы спускались в подвал. Перепоручив заботы о раненом медицинским работникам, Сынмин поставил оружие на предохранитель, тем не менее сжимая его в руках, и спустился вниз по лестнице, почувствовав сначала усугубляющийся холод, а затем, напротив, настолько сильный жар, что на лбу выступила испарина пота. Подвал оказался не совсем тем, что полиция предполагала увидеть: никаких сейфов с наркотиками, склянками, порошками и пакетиками. Вместо этого — громкая музыка, подпольная сауна, небольшой бассейн, напоминающий увеличенное в размерах джакузи, визжащие проститутки, сидящие в купальниках и грустном одиночестве, так как их заказчики сбежали и теперь снуют по городу, преследуемые полицией. Всё еще не убирая пистолет в кобуру, Сынмин кивнул остальным, смущенно разглядывающим потолок и стены, чтобы выводили отсюда девушек, а сам подошел к тумбе и, открыв ее, нашел несколько склянок, травку и папку с документами.