Еще немного поговорив с Чон Ванху и закончив дела, Сынмин сел за руль, дождался, пока Чонин запрыгнет на переднее сидение, и завел двигатель, направившись в штаб. Там у них тоже много работы, как минимум один пленник, которым занялся Минхо, и несколько бухгалтерских книг. Да и нужно было распечатать новые фотографии, прикрепить их на стену и связать красной нитью с другими преступниками. Самым сложным оказалось дело госпожи Хван, до сих пор отрицающей свою причастность к клубу «Кальмар», так что заниматься расследованием, касающимся ее заводов по производству косметики и связанным с ними набором работников, приходилось с еще большим усердием. Проезжая мимо того места, где некогда находилась «Жемчужина морей», Сынмин встал в пробку и посмотрел на отель, с которого, можно считать, всё и началось. С тех пор прошло много месяцев, они значительно продвинулись в расследовании, но за главную нить ухватиться так и не смогли.
*****
Распахнув глаза, когда пилот объявил, что они идут на посадку, Чан пристегнул ремень и положил голову на плечо Джин, смотрящую в иллюминатор и слушающую музыку. Безумно хотелось спать, эта командировка, хоть и была приятной, высосала много сил и эмоций, а ведь приземлившись, им еще нужно доехать до Сеула, а самому Чану сразу же направиться к Сон Кибому, забеспокоившемуся из-за отсутствия одного из «весьма значимых агентов», протянуть ему наркотики, изготавливаемые второй наркоимперией, и образец топлива. Идея состояла в том, чтобы столкнуть конкурентов лбами, и посмотреть, что они предпримут дальше. То дело, которым занимались в бизнес-центре Сынмин и Чонин, явно показало, что враги не настроены сотрудничать, объединившись против угрожающих им обоим полиции и фрилансеров, и готовы травить друг друга и грызть глотки, а значит, это нужно было использовать.
Но Чану не давало покоя и то, что Уджин тоже занимается этим делом и охотится на дилеров, причем под началом того же Таинственного заказчика, однако что-то результатов работы не наблюдалось, или же так только кажется. Но также было очевидно, что в положении Уджина и его команды что-то изменилось, кто-то куда более могущественный встал за его спину и управляет, как марионетками, возможно, даже кто-то из руководителей наркоимперий. Успев сто раз себя проклясть за то, что дал волю эмоциям и пристрелил Ю Донгсу вместо того, чтобы допросить его, Чан едва ли не кусал локти, не зная, когда теперь появится шанс задать все интересующие его вопросы. Это затишье ему не нравилось, после него сразу же наступал шторм, и страдали, к сожалению, невинные и даже близкие люди. Насколько нужно опуститься, чтобы похитить маленькую девочку и шантажировать Хана ее жизнью? После этого стоило ожидать чего угодно, и Чан ломал голову, раздумывая над тем, каким будет следующий шаг Уджина, потому что тот, вероятно, не оставит убийство Ю Донгсу безнаказанным, если, конечно, хоть сколько-нибудь дорожит своими шестерками.
Шасси грубо поцеловали посадочную полосу, в темном небе замелькали лампочки других самолетов и флажков, вскоре Чан, попытавшись проснуться окончательно, забрал свои вещи с багажной полки и направился к выходу, держа Джин за руку. Ждать, пока доставят все многочисленные чемоданы Йоны, пришлось довольно долго, и Хан, Чанбин и Хёнджин вновь поволокли их на себе, а потом кое-как засунули в багажник такси, не забывая причитать о том, что больше половины взятых с собой вещей явно не понадобились. Междугородний автобус пришел спустя несколько часов после посадки, поэтому пришлось прозябать в зале ожидания. В Сеул прибыли уже глубокой ночью, и Хан, поставив чемодан на землю, бросился к Йоне, которую снова должен был отпускать, в объятья. Ему так хотелось, чтобы эта командировка не заканчивалась, чтобы они каждую ночь и каждый день были рядышком друг с другом. В Китае все тревожные мысли и опасения ушли на третий план, казалось, что так будет всегда, но теперь они снова в Корее, всего за несколько километров от ненавистного особняка Чхон, который Хану хотелось сжечь и сравнять с землей.
— Обязательно напиши, когда будешь дома. Завтра я сам за тобой заеду, покатаемся по городу на «Тушкане», — проговорил Хан, касаясь своей щекой щеки Йоны, собирающейся возразить. — И слушать не хочу, я твой парень, и твоим родителям придется смириться с моим присутствием в твоей жизни. Пусть видят, что я сам забираю тебя, привожу домой и что мы с тобой вместе. Я тебя люблю.
— И я тебя люблю.
Йона грустно улыбнулась, а потом увидела, как за ней уже подъезжает такси. Быстро обняла всех на прощание, пообещала Джин написать, когда будет дома, и села в машину, пристегнув ремень. Хан смотрел вслед, и ему казалось, будто мир вокруг него чернеет, теряет все, даже и без того тусклые краски, и почувствовал сильную боль в груди. Скорее бы наступило завтра. Пока Йона живет в этом проклятом доме, он всегда будет волноваться и скучать больше, чем стоило бы.