— Добрый день, — поздоровался с воспитательницей Феликс, широко улыбнувшись, и заметил в ее руках журнал с его лицом на обложке. — Ах да, я не хотел говорить, но работаю моделью и считаю, что зарабатываемые мной средства должны пойти на помощь нуждающимся. Знакомьтесь, это господин Хан, тот друг, о котором я говорил. Он финансирует один детский дом в районе Кансогу, решил прийти сегодня со мной.
— Рада познакомиться с вами, господин Хан, — воспитательница поклонилась. — Отрадно, что в современном мире так много молодых людей, сочувствующих детям и помогающих нуждающимся. Господин Ли, пройдемте, девочки как увидели вас на обложке журнала, так завалили меня вопросами, когда вы придете. Они очень скучали по вам. Вот только… Только Сиюн ушел вчера вечером, когда вы уехали.
— Правда? — удивился Феликс. — Он мне не говорил. Ведь у него день рождения летом, когда он должен стать совершеннолетним, разве нет?
— Да, но его взяли на работу и предоставили квартиру. Другой филантроп, который помогает нашему детскому дому, взял Сиюна и еще пару мальчиков к себе на работу. Тяжелую и физическую, конечно, но они крепкие мальчики, справятся, а раз будут жить вместе, так тем более. Поверьте, в половине случаев люди, покидая детский дом, заканчивают плохо или ввязываются в нехорошие дела, потому что не умеют иначе. Так что это лучшее, чем могло случиться с Сиюном и остальными.
— Охотно верю, — ответил Хан, у которого, как и у Феликса, закралось одно подозрение, на какую работу господин Чхон взял этих детей. — Я сам из детского дома и знаю, как это нелегко, поэтому рад, что дети сразу научатся достойно трудиться и зарабатывать себе на хлеб честным путем.
— Тогда вы лучше поймете, почему я поступила не совсем законно, господин Хан. Я лишь хочу для всех этих детей лучшей жизни.
Однако у Феликса закралось подозрение, что всё именно так. После допроса того немого паренька стало очевидно, что филантропы, такие, как господин Чхон, на самом деле жертвуют свои деньги для того, чтобы воспитатели и директора охотно отдавали детей в рабство, туда, куда ни один нормальный человек работать не пойдет, туда, где придется работать едва ли не за еду и где риск умереть столь же велик, сколько в радиоактивных зонах. Придется поискать Сиюна, но вряд ли это будет просто. Пока Феликс отошел, чтобы поговорить с другими детьми, набросившимися на него с расспросами, Хан направился к сидящей в одиночестве Бёль, ёрзающей на скамейке и постоянно поправляющей и без того длинную юбку.
— Привет. Ты меня не знаешь, но мне нужно серьезно поговорить с тобой, Бёль, — голос Хана был доброжелательным, но сам он не улыбался, всем своим видом показывая, что разговор и вправду будет не шуточным и совсем не о погоде. — Феликс мой друг, но ему не понять, что чувствуют дети, живущие в детдоме. Таким, как мы, легче сломаться и труднее пробиться в жизни… и иногда нас могут использовать.
— Таких, как мы? — удивленно переспросила Бёль. — Вы тоже из детского дома?
— Да, я прожил там большую часть своей жизни и тоже всегда сидел один, прямо как ты, — Хан испытал небольшое облегчение от того, что разговор пошел так, как нужно. Но пока нельзя спешить и подступаться к сути. — Меня не очень любили остальные, часто обижали, издевались из-за того, что косят глаза, — он поднял на нее взгляд, чтобы быть убедительнее, а Бёль внимательно пригляделась, чтобы проверить, не обманывают ли ее. — И воспитательницы — они… Они кажутся дружелюбными, я знаю, но за меня никто не заступался, напротив, говорили не выдумывать и защищали моих обидчиков. У тебя тоже что-то происходит? Поэтому ты сидишь одна?
Бёль едва заметно кивнула.
— Госпожа Ю и госпожа Мин вовсе недобрые, — проговорила она, косо поглядывая на одну из воспитательниц. — Я сижу тут, потому что мальчики всё время задирают меня, лезут под юбку и говорят ужасные слова, — Бёль замолчала, а Хан с сочувствием взял ее за руку. — Я же не виновата в этом… не виновата в том, что выбрали меня, а не кого-то еще… и двух других девочек, но о них не знают… у меня всё болит каждый день, потому что… потому что… — Бёль зажала рот ладонями, а Хану не потребовалось никаких других слов, чтобы понять, что здесь происходит. Трех девочек из этого детдома время от времени забирают и отвозят в бордели, которыми господин Чхон либо владеет сам, либо ими владеют его партнеры. Сволочи.
— Ты не виновата в этом. Не виновата, — вкрадчиво проговорил Хан, стиснув зубы, чтобы не заплакать самому. — Мальчиков тоже забирают, да? На работу? — Бёль кивнула. Значит, мальчиков отвозят на заводы и заставляют там изготавливать наркотики и еще невесть что, а девочек забирают в бордели. — Я прекращу это, Бёль, я тебе обещаю. Когда я вышел из детского дома, то стал помогать другим людям, спасать таких бедных девушек, как ты, и парней тоже. Один мой друг уже спас несколько таких девушек, которые испытали то же самое. Это закончится, я тебе обещаю. Даю тебе слово, что скоро это прекратится.