— Когда? Когда прекратится? — шепотом спросила Бёль, глаза которой зажглись надеждой. — Завтра? Через неделю?
— Держи вот это, — Хан достал из кармана упаковку из-под жвачки и протянул ее Бёль. — Здесь не жвачка, здесь маленькое устройство. Возьми его с собой, когда тебя куда-то повезут, хорошо? Тогда я сразу узнаю, где ты, и приду туда вместе с полицией. Мы арестуем всех, кто так с тобой обходится, а потом и твоих воспитательниц тоже. Но никому не говори об этом ни слова, вообще никому, поняла? — он оглянулся, чтобы проверить, не следят ли за ними, и крепко сжал руку Бёль, вложив в нее жучок. — Верь мне.
Хан ласково улыбнулся и потрепал ее по волосам, делая вид, будто всё хорошо и они просто мило поболтали. Подошла воспитательница, она же госпожа Мин, и похлопала в ладоши, сказав, что еще никому не удавалось найти общий язык с Бёль, на что пришлось ответить, что детдомовец всегда поймет другого детдомовца. Феликс же за это время побольше разузнал о Сиюне и выяснил имена других мальчишек. Теперь дело осталось за малым. Собираясь поехать прямиком к Йоне, Хан услышал мелодию звонка и взял трубку. Тен Джису, воспитательница из детского дома, который обеспечивал он сам, сообщила, что у нее есть прекрасная новость, но об этом стоит поговорить лично.
— Представляете, кто-то перевел нам огромную сумму денег! Еще не знаю точно, имя помню смутно, но директор был в восторге. Разумеется, вас нам никто не заменит, — рассмеялась Тен Джису, глядя на то, как дети облепили своего ангела с разных сторон, — но это ведь прекрасно, мы можем построить целый стадион!
— И что же это за филантроп такой? Вы не могли бы выяснить? — напряженно спросил Хан. — Что же это за такой доброжелательный мужчина?
— Не мужчина, а женщина! Кажется… Чхон… — Тен Джису погладила подбородок, задумавшись. — Ах, точно, директор сказал — Чхон Наён! Здорово, правда? Первый взнос мы уже потратили на то, чтобы отремонтировать крышу в спортзале. Скоро приедут рабочие и… — она говорила что-то еще, но Хан уже не слушал, едва не грохнувшись в обморок. Этого не может быть, это не совпадение, нет! Ему очень хотелось бы верить в то, что мать Йоны внезапно занялась благотворительностью и начала финансировать детский дом, но ведь это совсем не так! Только не это, только не эти дети… Хан не мог и не хотел верить в то, что этих девочек, которые сейчас сидят рядом с ним, постигнет та же участь, что и Бёль, что мальчишек загонят на завод, как скот, и затравят там до смерти.
Наспех попрощавшись и попросив Тен Джису приглядывать за детьми лучше прежнего и обязательно сообщить, если что-то будет неладно, Хан запрыгнул в машину и направился прямиком к особняку Чхон. Пусть Йона просила не приезжать за ней, он не собирался слушать ее, точно не сейчас, понесся на максимально допустимой скорости, чувствуя неладное. На душе было неспокойно, что-то не так, и Хан это чувствовал, мысли скакали, как мячик для пинг-понга, то туда, то сюда. Дети, детский дом, Бёль, наркоимперии… На что еще способна эта кучка тварей? Вскоре показался жилой квартал, «Тушкан» разогнался, буквально врываясь в нужный переулок, но Хан не ожидал, что притормозив, он увидит, как господин Чхон дает Йоне звонкую пощечину, и выбежал из машины, сжав в руке пистолет.
*****
Приехав домой из аэропорта глубокой ночью, Йона постаралась закатить все свои чемоданы по очереди и при этом не шуметь. Решила оставить их на первом этаже и не тащить наверх, а сама поднялась, шатаясь по лестнице из-за сонливости и усталости. Однако как только голова коснулась подушки, сна не оказалось ни в одном глазу, а вместо него — поток навязчивых мыслей, и прежде всего о том, что она уже скучает по Хану. Это так странно — когда к хорошему быстро привыкаешь. Когда одного глотка свободы хватает, чтобы твоя клетка стала еще более невыносимой. Йона приглушенно слышала храп отца, сонное бормотание матери, а сама ёжилась и кривилась, зажимала уши руками и подушкой, потом и вовсе достала наушники, чтобы перестать чувствовать омерзение, хотя бы чуть-чуть. А затем накрыла белая зависть к Джин. Так хотелось, как и она, свободно встречаться с любимым человеком, жить у себя дома, а не в тюрьме с золотыми прутьями, заботиться о себе самой, набравшись смелости, сказать родным слово «нет».