Перед глазами Йоны пролетело ограждение дома, крыша и асфальт. Она схватилась за щеку, подняла взгляд, собираясь ответить, и вдруг ощутила, как ее отталкивают назад и заслоняют широкой спиной. Сначала она не поверила, нащупала ладонями уже столь привычные плечи и талию, а когда к ней пришло осознание того, что произошло, попыталась сдвинуть с места вытянувшего руку и сжавшего пальцами пистолет Хана.
— Йона, отойди, — почти беззвучно проговорил он, глядя на господина Чхон не моргая.
— Джисон, прошу тебя, уйди! — она принялась толкать его в плечо, пытаться отодвинуть в сторону, но Хан словно прирос к земле, достаточно широко расставив ноги, и одним движением руки отправил Йону обратно к себе за спину. — Джисон, не надо, не устраивай сцен! Уходи, давай же, уходи! Ну пожалуйста!
— Рад воочию видеть любимого человека своей дочери, — с елейной улыбкой проговорил господин Чхон и сделал пригласительный жест. — Может, пройдешь внутрь и попьешь чаю? Сегодня у нас будет ужинать одна семья, будем рады, если ты присоединишься, — в его голосе слышался явный издевательский тон. Хан прищурил глаза, не убирая руки и спуская курок.
— Джисон!..
— Боюсь, мне придется отказаться, — точно таким же подчеркнуто вежливым тоном с нотками сарказма ответил Хан. — А теперь давайте опустим любезности и поговорим начистоту. Если ваша рука еще хотя бы раз коснется Йоны, я застрелю вас, как дворовую шавку, и не посмотрю на то, что вы ее отец. Земля достойна того, чтобы на ней стало немного чище, и я планирую заняться выносом мусора сам. Мне плевать, кто вы, господин Чхон, — он положил на пистолет вторую руку, ощущая ладонь Йоны на своем плече, — мне плевать, сколько у вас власти и денег. Перед смертью все равны, и если вы сделаете сейчас хотя бы шаг по направлению к Йоне, то я пущу пулю вам в лоб. И это будет даже милосердно с моей стороны.
— Смелый юноша. Будь ты из хоть сколько-нибудь богатой семьи, я был бы за вас с Йоной очень рад, — ни в словах, ни в поведении господина Чхон не ощущалось страха, но он тем не менее сделал три шага назад, увеличивая дистанцию. — Йона, — теперь он обратился к дочери, глядя только на нее, — если ты сейчас уйдешь вместе с ним, то сюда больше не вернешься. Ночью я уезжаю в Таиланд, и если ты не останешься, то можешь забыть о том, что у тебя есть родители, семья и этот дом. Ты будешь жить у своего жениха и познаешь, что на самом деле тебя ждет рядом с ним. Назад ты никогда — слышишь меня? — никогда не вернешься.
— Йона, идем, — только и сказал Хан, не опуская пистолет. — Садись ко мне в машину, а я следом, — он взглянул на Йону, и она несмело направилась к машине, стараясь не смотреть на злого, как цепная собака, отца.
Хан не опускал пистолет до тех пор, пока не опустился на водительское сиденье. Как только «Тушкан» завелся, он погнал быстрее по переулку и выехал на главную дорогу, плотно сжав челюсти и глядя только вперед. Уже вечером он должен будет отправиться в Йоджу, и поэтому сейчас собирался отвезти Йону вовсе не к себе домой. Только молча вынул ключи из бардачка и протянул их ей.
— Я сделал для тебя дубликат, теперь будешь жить у меня.
— Джисон, ты же знаешь, что отец блефует! — воскликнула Йона, до сих пор не веря в то, что произошло. Это немыслимо, это какой-то кошмарный сон. — Он не оставит меня в покое, будет преследовать, теперь он точно убьет тебя! Кто просил влезать? Зачем ты это сделал?! Ты хочешь, чтобы я осталась совсем одна, без тебя?!
— Я хочу сделать тебя счастливой и забрать у этого ублюдка. Сейчас отвезу тебя к Минхо, ты переночуешь у него и не выйдешь из дома до тех пор, пока я не вернусь. А вернусь я послезавтра ночью, — он впервые за всё это время посмотрел на Йону и выдохнул, хотя в груди всё еще клокотала ярость. — Я не застрелил его только потому, что рядом стояла ты и меня могли сразу же арестовать. Отныне ты там не живешь, я буду отвозить тебя туда, куда скажешь, мы найдем всё, что сможем, и посадим эту мразь в тюрьму. А если нет, то я убью его, тихо и без лишних предисловий.