— А как же твой детский дом? Что будет с детьми? — Йона коснулась подвески, которую подарил ей Хан.
— С ними тоже всё будет в порядке, не переживай ни о чем. Сейчас купим тебе всё необходимое, я вернусь, и пока твой отец будет в Таиланде, заберем твои вещи, — Хан замолчал, а Йона не решилась больше нарушать тишину, сложив руки на грудь и закрыв глаза.
Они остановились у небольшого торгового центра, купили пижаму, домашнюю одежду, зубную щетку, шампунь, сменную обувь и еще несколько мелких вещей, а потом Хан тут же отправился к Минхо и, обескуражив его своим появлением, заявил, что Йона останется здесь на сутки или около того.
— Чх, — только и проговорил Минхо, глядя на то, как Суни начинает тереться о ноги Йоны и Хана и как эти двое проходят в спальню, закрываясь в ней. — Нормально… Ладно, я пока за продуктами выйду, не смею мешать. Но припомню и отомщу, — он быстро собрался и, надев обувь, практически выбежал из квартиры, закрыв ее на ключ.
— Ты идиот… — тихо, но беззлобно проговорила Йона и села на кровать. — Идиот, которого меня угораздило полюбить, — она подняла глаза и, схватив Хана за край футболки, швырнула на постель, тут же подмяв под себя и набросившись с поцелуем. — Зачем ты встрял? — ее собственная блузка полетела на пол, а вопрос не ждал ответа. — Для чего пришел, если я тебя об этом не просила? — пуговица и ширинка на джинсах оказались расстегнуты. — Хренов защитник, что ты наделал? Вот что ты наделал? — ее брюки оказались на подоконнике. — Как мне разорвать тебя на куски и при этом продолжать так сильно любить? — она избавила их обоих от нижнего белья и села сверху, схватив Хана за руки и принявшись насаживаться на член с остервенением, будто только этого и ждала, выбивая из собственной груди протяжный стон.
— Ты — мое всё, — ответил Хан, вжимая голову в подушку и сжимая пальцы Йоны до побеления на костяшках. — И я не могу смотреть на то, как кто-то делает тебе больно.
Больше они ничего не говорили, только повторяли имена друг друга и стонали, то тихо, то громко, сливая тела и души воедино. Йона вжималась в его бедра, а Хан, поймав темп, подавался навстречу ее движениям, гладил грудь, живот, шею, смахивал прилипшие светлые волосы, некрепко сжимал талию, когда хотел, чтобы прыжки стали чуть быстрее. Это было похоже на танец, плавный и страстный. Разум затуманило, хотелось кричать от счастья и удовольствия, а Йона делала всё для того, чтобы так и было, пока не отдала всю власть в руки Хана и не легла под него, обвив ногами его пояс и начав кусать его ухо, временами играя с серьгой. Иногда в комнату скреблись коты, но это не мешало, сейчас ничего не помешает им любить друг друга до умопомрачения и звезд в глазах. Этот танец продолжался до тех пор, пока Йона не прошептала, что она уже всё, а Хан не ускорил движения, затем изливаясь на ее живот и ложась рядом.
— Теперь мы будем заниматься сексом, когда захотим, — проговорил он, вставая и хватая салфетки, лежащие у Минхо на столе. — Теперь ничего не встанет между нами, и я буду любить тебя в любое время дня и ночи, целовать, обнимать, говорить с тобой, радовать, класть цветы на тумбочку у кровати и приносить завтрак в постель. Ты моя, — он впился в губы Йоны, зарываясь пальцами в ее мокрые от пота волосы. — И ничто это не изменит.
— Я тебя люблю, — она рьяно ответила на поцелуй и привстала с кровати, немного помедлив, прежде чем одеться.
Минхо вернулся через пару минут после того, как они вышли из комнаты, тут же поставил чайник и принялся брюзжать, что все его достали со своей любовью и что в проявлении некоторых желаний можно быть и поскромнее. Накормив Хана перед длинной дорогой, Минхо положил ему немного в контейнер и вызвался проводить до машины, а вернулся с пакетом, наполненным пивом, рыбой и копченым сыром в руках. Быстро поставил всё на стол, взглянул на Йону, подперевшую коленом подбородок, и открыл ей банку.
— Я на его месте поступил бы так же, — уже серьезно сказал Минхо и сел рядом. — Поверь, это он еще с рассудком, а если бы за тобой приехал я и увидел такую картину, твой отец бы уже сдох, — теперь он открыл бутылку и для себя. — Но я вот что подумал… Если то, о чем подумал Чан, правда, то в твоем доме должны быть спрятаны какие-то обличающие бумаги или что-то вроде того. Твой папаша уезжает в Таиланд ночью, правильно? Тогда мы можем заглянуть к тебе и порыться в его тайниках. Засадим его сразу. Он, конечно, попытается откупиться, но у нас будет время, чтобы добавить ко всему прочему еще и финты с детскими домами. Правда, нужен надежный полицейский, а Чон Ванху очень занят…