— Будешь по мне скучать, если отчислят? — Донхён посмотрел на время в телефоне и, сделав вывод, что приехал раньше запланированного, сел на диванчик, увлекая за собой Джин. На его вопрос она только повела плечами. — Я хотел перед тобой извиниться, за всё. И за то, что доставал, и за тот пост, и за то, что влез в твои отношения с Бан Чаном, и за то, что из-за ревности подослал к тебе друга… Был дураком, причем мерзким дураком. Не думай, что я надеюсь на прощение, но в нос я получил заслуженно, — он широко расставил ноги, опустив взгляд в пол.
— Ты помог моим друзьям, без тебя они могли бы не справиться. Считай, что ты искупил передо мной свою вину, — Джин чуть вскинула уголки губ, впервые в жизни чувствуя, что Донхён извиняется искренне, а ей действительно хочется ему верить. — Знаешь, в какой-то степени ты нам с Чаном даже помог. И могла бы я сказать тебе спасибо, если бы ты сделал это не из корыстных целей, а так… — она чуть толкнула его плечом, заставляя на себя посмотреть. Еще весной они сидели здесь, на этом самом диване, а Джин не знала, как избавиться от Донхёна, собираясь идти в боулинг. Столько времени прошло. — А так скажу только то, что ничего не происходит в жизни просто так.
— Я рад, что мы наконец-то поговорили. Правда рад, — Донхён тоже слабо и виновато улыбнулся. — У меня было много времени подумать обо всем: о том, что между нами было, о своих чувствах, о жизни вообще… Так странно жить в квартире человека, который погиб, смотреть на вещи и знать, что его больше нет. Потом я много думал о том, чем занимаются твой парень и твои друзья, видел их обращение в прямом эфире. Это было… эффектно. И как только я мог жить, заниматься повседневными делами, не замечая, что вокруг такое творится? Еще и лез к тебе, только потому, что ты недоступная. А потом я так сильно тебя подставил, даже не подумав о том, чем может обернуться договор с Уджином и куда это может привести меня самого. Я так благодарен и тебе, и Бан Чану за то, что не бросили меня, но если вам снова понадобится моя помощь, то я готов.
— А я рада, что ты исправляешься. Не каждый может осознать свои ошибки и не каждый может их исправить делом, а не словом, — Джин встала, расстегнула куртку и повернулась в сторону кафедры. — Мне пора идти, но если хочешь, потом можем вместе выйти и немного поболтать. Если ты не собираешься больше ко мне приставать, то мы можем общаться как друзья.
Джин слегка помахала Донхёну, благодарно кивнувшему, ладонью, прошла по коридору и оказалась на кафедре. Обсуждения темы, того, как лучше раскрыть ее, сколько частей сделать в содержании и каков должен быть объем, сильно затянулись. И снова не обошлось без разговоров о том, что сейчас Джин стала стараться куда хуже, чем раньше, но ведь всех жизненных обстоятельств не объяснишь, поэтому она молча покивала, обещая исправиться, а потом вышла в коридор, заметив Донхёна на том же самом диване, уснувшего в обнимку с рюкзаком. На улице всё еще было холодно, асфальт и плитку припорошил мелкий снег, небо затянуло темно-серыми тучами, с утра оказалось почти безлюдно, и Джин шла вперед, засунув руки в карманы и на сей раз приняв протягиваемый Донхёном бордовый шарф. Они больше не извинялись и не говорили о прошлом, разве что только иногда вспоминая какие-то неловкие ситуации, а болтали как старые друзья, обо всем на свете.
— Сегодня я всё же оплачу тебе счет, — проговорил Донхён, открывая перед Джин дверь. Так непривычно от того, что он не пытается взять за руку, обнять, не говорит только о себе, не сыплет комплиментами, а его попытки позаботиться не выглядят, как наглые подкаты или настойчивые ухаживания. — Вряд ли мы увидимся в ближайшие недели, я уеду на соревнования… Ну как уеду, здесь останусь, просто буду практически вынужден жить на стадионе. К спорту я отношусь куда серьезнее, чем к учебе.
— Это уж точно, — Джин размотала шарф и протянула Донхёну, кинувшему его на вешалку. — Что ж, архитектура — явно не твое, но зато в спорте ты преуспеваешь, даже несмотря на то, что кубок университета «Ястребы» так и не получили. Мне хочется, чтобы у тебя всё было хорошо, может быть, я даже приду на какой-нибудь матч тебя поддержать, кто знает? Если продолжишь вести себя так же, как и сейчас, мое отношение к тебе может кардинально поменяться, — она открыла меню и выбрала себе легкий завтрак в виде омлета с кимчи и молочного коктейля. — А я вот сейчас работаю, выполняю всякие заказы в интернете, стало куда проще. Чан у меня, можно сказать, живет, приезжает каждый вечер.