— Боже! Подруга, с тобой всё в порядке? — искренне обеспокоилась Йона и начала разглядывать Джин, проверяя на наличие царапин и синяков. — Тебе повезло, что Чанбин оказался в этом самом месте в это самое время, кто знает, что могло случиться?! За такой скалой не страшно спрятаться. Только вот я на каблуках выше него.
— Да, я счастлива, что он оказался там и помог мне, — ответила Джин, чувствуя облегчение от того, что умудрилась не расколоться. — Парни нас наверняка уже ждут, давай сегодня забудем обо всех наших тревогах и просто повеселимся. Не каждый день можно от души попеть и потанцевать.
Громкая музыка выбрасывалась волной из окон здания, а земля под ногами, казалось, вибрировала. Как только Йона и Джин вошли, начав смотреть по сторонам и качая головой в такт, их тут же встретила любезная работница караоке-клуба и спросила, забронирована ли у них комната, и если нет, то какое время она может им предложить. Джин сообщила, что их уже ждет человек по имени Ли Минхо, и девушка, проверив данные на компьютере, указала, в какую сторону им идти. И поскольку из-за того, что Йона долго шла на своих каблуках, они опоздали, Чонин и Хёнджин начали первыми, держась за плечи друг друга, и, разделив партии, пели что-то веселое от всей души. Хан и Минхо сидели рядом, попивая фруктовое вино, и пританцовывали, Феликс и Сынмин танцевали, а Чан что-то делал в телефоне, но тут же отложил его, увидев Джин, и она догадалась, что он уже начал писать ей сообщение. «Минхо прав, точно как наседка», — подумалось Джин, но вслух она ничего говорить не стала.
— Чанбин, как я рада видеть тебя! — воскликнула Йона, рванув к нему со всех ног. — Спасибо, что вчера не остался равнодушным и защитил мою подругу от этих хулиганов, а потом еще и так о ней позаботился, — и она по-дружески обняла его, пока сам Чанбин поднимал на Джин ошалевшие глаза, требующие объяснить, что здесь происходит.
Джин сложила руки в молитвенном жесте, а потом Чан сделал то же самое, и Чанбин, всё еще недоумевая, смог выдавить из себя:
— Д-да… О, да… Очень хорошо, что я оказался там и смог всё разрешить… — он смотрел на Джин, пробуя понять по ее реакции, всё ли правильно он говорит. Она показала большие пальцы, и Чанбин, начав входить в роль, продолжил: — Не мог же я беззащитную девушку, а тем более подругу сестры Феликса, оставить в такой опасной ситуации совсем одну.
— Ты еще и домой ее к себе пригласил, я была так растрогана, когда услышала, — продолжала вторить Йона, и Чанбин пытался запомнить новые подробности того, что он, оказывается, делал ночью вместо того, чтобы спать. — Еще раз спасибо! Ты лучший! Чан, — она грубо схватила Чана за руку и посадила на диван, — ты мне обещал спеть, помнишь? Еще тогда, в Сеульском лесу. Как по мне, сейчас отличный шанс. Мы с Джин еще не слышали твой голос.
Джин отвела глаза, когда Чан взглянул на нее, и едва не улыбнулась, вспоминая всю вчерашнюю ночь. Он пел для нее, жаль вот только, Йона об этом не знает.
— Ну вообще-то, сестренка, сейчас моя очередь, — сказал Феликс, спасая положение. — Давно пора размять связки, — он забрал переданный Хёнджином микрофон, поднялся на небольшую сцену и, смущенно улыбнувшись, дождался, пока Сынмин включит ему музыку.
Как только голос Феликса заструился по комнате, у Джин глаза полезли на лоб. Это была песня в стиле хип-хоп, подвижная и заводная, но Джин приковалась к месту, пытаясь сообразить, как у человека с таким милым личиком может быть такой низкий голос. Чонин залпом выпил целый стакан вина, пока никто не видит, и продолжил качать головой, находясь в экстазе. Следующими вышли Чанбин, Хан и Хёнджин, быстро распределили партии в одной из песен Эминема, и, не отрывая глаза от текста, зачитали так, что удивление никак не хотело уходить. Йона громко аплодировала, неумело делая все эти рэперские движения, и от души веселилась. К концу песни на сцену вышел Сынмин и нечетко, но очень быстро прочитал оставшиеся строчки. Минхо закричал, аплодируя, и поднял бокал с вином, смотря прежде всего на Хана.
— Джисон, ты лучший! — вырвалось у Йоны, пока она громко аплодировала, а Хан испытывал что-то среднее между смущением от похвалы и раздражением от того, что его снова назвали по ненавистному ему имени.
— Не джисонкай, он это не любит, — повернулся к ней Минхо, усаживая Хана рядом с собой и наливая ему вина.
— Не любил — сам бы и сказал, — пренебрежительно махнула рукой Йона. — Джисон, ты не врал, когда говорил, что хорошо читаешь рэп, теперь я тебе верю на все сто, — она подняла большие пальцы вверх, и Минхо, резко повернув голову в ее сторону, вскинул уголок губ.