— Я-то займусь, но если всё так серьезно, я боюсь, что… — стушевалась полицейская, продолжая листать бумаги. — Поймите меня правильно, гарантий нет. Всегда можно подкупить присяжных, прокурора, самого судью и выиграть суд. Хотя при таких-то доказательствах, а если есть еще… Клянусь, я очень постараюсь помочь и попытаться сделать так, чтобы господина Чхон судили честные люди, — она постучала бумагами об стол, чтобы сбить их в одну стопку, и прибрала в ящик стола, закрыв тот на ключ. — Госпожа Чхон, скажите честно, ваш отец угрожает вам?
Йона вскинула голову и почувствовала, будто язык проглотила. Она не привыкла рассказывать посторонним о том, что происходит у нее в доме, даже Джин долго не знала всего, но Минхо пришел на выручку и ответил сам.
— Этот ублюдок бьет и душит ее. Уже много лет морально и физически издевается, принуждает делать многое против воли, шантажирует, даже запирает в комнате, а не так давно, осенью, заказал ее изнасилование, — он строго смотрел на полицейскую Хан, нисколько не удивленную и привыкшую к подобным сценариям. — Изнасилования не случилось, но он шантажировал этим ее парня и по совместительству моего друга. А еще эта тварь может в любой момент приехать за Йоной и что-то с ней сделать. Я веду к тому, что нам нужно действовать очень быстро и оперативно, пока сукин сын в отъезде.
— Я понимаю вас, господин Ли, — прикусив щеку, ответила полицейская Хан, а Минхо несколько удивился, не предполагая, что она знает его имя. — И постараюсь помочь. Пока поработаю над тем, как предъявить обвинение, потому что весь ваш компромат найден незаконно, а потом постараюсь получить ордер на обыск. Думаю, комиссар мне не откажет, — она взглянула на Йону и кивнула ей. — Вы не одна, множество девушек проходит через этот ужас, у нас есть опыт. Но вы должны будете свидетельствовать против своего отца, понимаете? Возможно, придется пройти осмотр врачей, повторять одно и то же сотни раз. Вам могут не доверять, вам могут задавать провокационные вопросы. Вы готовы к этому?
— Через все эти вопросы и допросы я уже проходила, так что да, готова. Только прошу вас, помогите мне, — Йона слезно взглянула на полицейскую и сложила руки в замок. — И будьте осторожны. Если кто-то узнает, что вы расследуете дело моего отца, вам тоже придется несладко.
— За меня не волнуйтесь. Если еще что-то найдете, обязательно скажите об этом мне. Вы станете свободной, госпожа Чхон, а я вам помогу, — полицейская Хан тепло улыбнулась, а потом перевела взгляд на Минхо. — Господин Ли, рада была познакомиться, о вас и ваших друзьях среди честных полицейских давно ходят легенды. Всего вам хорошего, а я займусь этим делом немедля.
Откланявшись, Минхо и Йона вышли на улицу и молча направились к скверу, каждый в своих мыслях. Купив себе айс-американо и сев на скамейку, они повертели головами по сторонам, иногда хмыкая, посмотрели на проходящих мимо людей, ни о чем не догадывающихся, а потом увидели девушку-таролога, раскладывающую карты в своем маленьком открытом шатре.
— Хочу подойти, — тихо проговорила Йона. — Так не терпится знать, чем всё закончится.
— Нашла во что верить! — Минхо усмехнулся и потянул айс-американо из трубочки. — Ну отвали этой шарлатанке денег, раз так хочется. Давай послушаем, что она скажет, — он встал, направившись к шатру и стараясь скрыть собственный интерес. — Госпожа, будьте добры, раскиньте карты на то, как сложится ближайший месяц жизни этой парнокопытной козы. Сколько это стоит-то? — он взглянул на прайс и сам вынул карту, прикладывая ее к терминалу.
— Всего один вопрос? Хорошо. Назови имя и дату рождения, милая, — проговорила девушка, смотря на Йону в упор, и когда та сказала всё, что нужно, перемешала колоду, начав выкладывать несколько карт на стол. Нахмурилась, хмыкнула, достала еще карты, кинув их сверху, и покачала головой. — Тяжко тебе придется: долгая борьба и какое-то большое сражение, которое закончится поражением. Скорее всего, придется пролить много слез, вижу расставание и долгую разлуку, душевное состояние будет качаться из стороны в сторону, а также здесь потеря веры и смирение, — она указала на одну из карт.