— Терминал для пожертвований там, — не дожидаясь вопроса, проговорила она и указала на стол. Только теперь Донхён заметил, что здесь еще и вполне рабочий телевизор. — Если у вас наличные, можете оставить их в коробке.
— Ну раз так надо… — он помешкал, вынул из кармана пару купюр и положил их предназначенную для этого коробку. — Но я не за тем пришел. Скажите, у вас часто бывают посетители? Вы знаете кого-то из этих людей? — он вынул из рюкзака несколько фотографий и показал их женщине, а потом заметил мужчину, хватающего со стола склянку и глотающего ее содержимое залпом.
— О, это ж благодетель! — умилительным тоном проговорила женщина и указала на нужное фото. Донхён не знал никого из этих людей, просто принял снимки из рук Чонина перед тем, как сюда войти. — Он приходит сюда и переводит нам много-много денег! Благодаря ему у нас есть всё это, — она провела рукой по кругу. Что дал благодетель, кроме старого холодильника, магнитофона, из которого начала разливаться музыка с гавайскими мотивами, телевизора и пары кресел, Донхён так и не понял, но спорить не стал.
— Дай ей склянку и спроси, как часто благодетель сюда приходит, — донесся из наушника голос Чанбина, и Донхён сразу же так и сделал.
— Дай-ка! — прокричала женщина и выхватила склянку. Ее глаза зажглись нездоровым пламенем, а потом она выпила всё залпом, довольно причмокнув. — Приходит редко, но Бог посылает к нам благодетеля тогда, когда посчитает нужным, а мы не задаем лишних вопросов, только выполняем божью волю, — сказав это, женщина взглянула на распятье и перекрестилась, снова упав на пол в поклоне.
Донхён долго моргнул. Его глаза начали слезиться из-за дурного запаха и дыма дешевых сигарет.
— Какие поручения? — подавив тошноту, спросил он и постарался вернуть своему лицу доброжелательное выражение, а потом дернулся, когда женщина начала неистово биться головой об пол и громко что-то кричать. — Госпожа, прошу, ответьте мне, это очень важно! Госпожа! — отчаянно воскликнул он, когда она перешла на протяжный вой и ударилась головой о плохо прибитый гвоздь.
— Есть еще? — к Донхёну подошел мочившейся до этого в углу мужчина и протянул грязную, всю в земле, руку. Пришлось вынуть вторую склянку, услышав одобрительные бормотания Чанбина. — Только никому меня не сдавай, хорошо, парень? — он достал из кармана семечки и обнажил сгнившие черные зубы. — Благодетель делает пожертвования, ну типа того, а на самом деле оплачивает наши дорогостоящие услуги, — Донхён скривился от того, как мужчина шепелявит, но кивнул, продолжая слушать. — Следим, разнюхиваем информацию в разных частях города, потом Писарь делает отчет, — он указал на сидящего за столом оборванца. — Он у нас тут грамотный.
— Не болтай лишнего, Лось! — встрял другой мужчина, рыжий, и подошел к Донхёну вплотную, а того снова затошнило. — Ты кто такой? Че те надо? Братцы, вы что, забыли, как нас так уже обманули?! До Нунг, гребанный предатель, и дружки его! Перестреляли! Посмотрите, этот слишком хорошо одет! — он потрепал куртку Донхёна сальными пальцами и толкнул его в грудь. — Разнюхать решил че-то, да? Вы не были там, а я был! Геноцид бомжей и наркоманов! Самый настоящий! Но теперь-то!..
Донхён хотел что-то сказать, но его тут же схватили за руки сразу двое и пригнули к полу, а потом тот рыжий пнул его коленом в живот. Голова закружилась, дыхание перехватило, еще сильнее затошнило, волосы ощутили чью-то руку, поднимающую голову, а нос — несвежее, мягко говоря, дыхание. Попытавшись вырваться, Донхён подпрыгнул, пнув рыжего со всей силы, и ощутил резкую боль на собственном лице. Раздался выстрел, с потолка посыпалась штукатурка, молившиеся женщины и Писарь вскрикнули, а на входе показались Чанбин и Чонин, оба с пистолетами в руках.
— Что за н… нехороший человек?! — воскликнул кто-то.
— Геноцид бомжей и наркоманов, говоришь? — спросил Чонин, сокрушаясь, что всё в очередной раз пошло не по плану. — Было дело, и если не хотите повторения, отпустите нашего товарища, а потом мы уйдем.
— О, да это не человек! Это ли-и-и-ис! — нараспев воскликнул, вскинув руки, рыжий, а сердце Чонина пропустило удар. Неужели узнал из того прямого эфира? — До Нунг назвал его так, когда он явился на нашу свалку, братцы! — добавил он, и волнение ненадолго отпустило. — Мочи их, хло!.. — он не успел договорить, получив пулю прямо в грудь. Чанбин строго посмотрел на всех и каждого и смело, не встречая сопротивления, подошел к тем, кто держал Донхёна.