— Я же сказал тебе не джисонкать. С тем, что ты лезешь к Чану, я смирился, — почти прошептал он, подвинувшись поближе, так, чтобы никто не слышал, — но Хани — мой мужчина, и его буду хвалить я.
— Какой ты злой и противный, — скривилась Йона, не испытывая к Минхо ничего, кроме неприязни.
— Да, — широко разулыбавшись, сказал он, и активно закивал, — я злой, противный, жестокий, а еще жутко жадный. И вот этот мужчина справа от меня — мой. Так что прекращай джисонкать и иди пой, ты же вроде для этого пришла, а не для того, чтобы лезть ко всем нам, правда? — кивком головы он указал на сцену.
— А можно мне сказать?.. — поднял руку Хан.
— Нет! — хором крикнули Минхо и Йона и зло посмотрели друг на друга.
— Что ж, ты прав, господин Лино, — передразнила она, вскочила на ноги, сняла туфли, борясь с желанием запустить их в Минхо каблуками вперед, и схватила Хана за руку. — Мы с Джисони сейчас обязательно что-нибудь споем. Давай корейское, я с английским не дружу, и лучше «Blackpink», все их песни я знаю наизусть.
Хан застыл на месте, пока Йона выбирала песню. Она выставила руку вперед, будто стреляет, направляя прицел в сторону Минхо. Джин захотелось провалиться от стыда при взгляде на подругу, за которой Хан был вынужден повторять. Вскоре они оба вошли в раж и стали покачивать бедрами в танце, не забывая петь во весь голос. Хан забрал себе весь рэп и исполнил его просто божественно, тогда как Йона выла, как пожарная сирена, однако всем было настолько весело, что никто не обращал внимания. У Минхо от раздражения задергалась нога, качаясь вверх и вниз. Когда песня закончилась, Хан и Йона опустились на диван, пытаясь отдышаться, а Чанбин выталкивал Чана на сцену, когда тот яростно упирался, не зная, кричать ли ему, зовя на помощь, или смеяться.
Включилась песня группы «(G)I-DLE» под названием «Queencard», которую отлично знала, наверное, вся Корея, и когда наступил припев, Чанбин и Чан подняли руки, показав сердечко и виляя бедрами, словно две кокетливых девицы. Затем начали выделывать все эти движения из клипа руками, то плавно и женственно скрещивая их, то отводя в стороны, повернулись спиной, положив одну руку на бедро, а вторую выкинув вверх, и приподняли одну ногу. Чанбин двигался назад в танце, Чан тоже, крадучись, и сделал соблазняющее лицо. Пока Хёнджин падал с подлокотника дивана от смеха, а Чонин покраснел, как помидор, парни смущенно засмеялись, дав друг другу пять, продолжили танцевать так же, как в клипе, и снова завиляли бедрами. Джин упала головой на коленки Сынмина, пытаясь не задохнуться от хохота, и даже не увидела, как парни завершили свой танец, послав залу воздушные поцелуи. И если Чан просто веселился, то Чанбин двигался с претензией на вступление в женскую k-pop группу.
— Пойдем закажем еще что-нибудь поесть и выпить, пока я не умер, — Хёнджин похлопал Джин по плечу, уводя из комнаты, но она не могла идти, чувствуя, как каждая мышца пресса напряглась из-за смеха. — Хочешь вместе спеть? Будем группой «Даблджин», — предложил он неожиданно, пока они шли по коридору.
— И как долго ты это придумывал? — усмехнулась Джин, думая, чего бы такого им исполнить вместе. — Но предупреждаю, я петь совсем не умею. Если твой музыкальный слух от этого не пострадает, то я готова.
— Как-нибудь попробую пережить, — Хёнджин облокотился на барную стойку, выбирая, чего бы им взять. — Чонин упился фруктового вина, ему больше не наливать. Ты что любишь? Чан и Чанбин всё равно не употребляют, они у нас качаются, остальные пьют пиво и макголи. А вам с Йоной что?
— Просто соглашусь на пиво, — сказала Джин, просматривая меню и выбирая вкус. Напиться не входило в ее планы, но просто забыть о тревогах и отвлечься ей не помешает. Хотя всё это время им и без алкоголя было безудержно весело.
Хёнджин окликнул бармена, показал паспорт и начал перечислять, что и в каком количестве они будут пить, а Джин тем временем рассматривала интерьер. Ее всё никак не мог отпустить этот великолепный танец и странные чувства, которые она испытывает, глядя на Чана, даже когда он ведет себя как дурачок. Внезапно в холле раздалось много голосов, и Джин ненароком прислушалась.
— У нас забронирована комната на имя Пак Донхёна, — сказал один из них, и Джин, вспомнив, что она так и не ответила ни на одно его сообщение и отказалась идти с ним в караоке до окончания сессии, вдруг встала между барным столиком и Хёнджином, хватаясь за складки его одежды.
— Прикрой меня, — попросила она. Хёнджин, обернувшись, прищурился и тихо спросил:
— Эти парни тебя обидели вчера?
— Нет, просто среди них мой одногруппник, которому я не отвечаю на сообщения почти сутки, — Джин закусила губу, поправила рубашку Хёнджина и одним глазом выглядывала, следя за тем, что происходит в холле. — Кстати, а у тебя-то что с лицом? — решила спросить и она, пока они всё равно стоят и шепчутся. — Ты вроде из-за меня вчера не дрался.