— Самый надежный план — сообразим по ходу.
— Как будто у нас часто всё идет по плану, — пожал плечами Феликс и, схватив кожанку, направился в сторону входной двери.
Они специально арендовали машину, чтобы не светить знакомыми номерами, и припарковались у самого борделя, замаскированного под шахматный клуб. Лучше конспирации не придумаешь. Разумеется, стоило ожидать, что здешние гроссмейстеры — это не просто несколько милых дедушек и одаренных личностей, которые захаживают сюда по выходным, а самая настоящая преступная группировка. Мгновенно оценив материал одежды и дороговизну аксессуаров, что уже вошло в привычку, Феликс лишний раз убедился в подозрениях, даже заметил пару знакомых лиц, которых уже где-то видел. Встретить их с Ханом вышел сутенер, обычный парень с особенностью в виде собачьей челюсти, даже в какой-то степени приятный, если не знать о том, кем он здесь работает, и попросил сдать телефоны, а потом провел через металлоискатель. Давно бы уже всем этим идиотам пора понять, что такие проверки им не помогут.
Внизу, в полуподвальном помещении, не играла привычная для таких мест громкая музыка, не веселилась куча мужчин, не притворялись, хихикая, проститутки, что им нравятся ласки, а совсем напротив — здесь тихо. Настолько, что в ушах звенит. И только из нескольких комнат доносятся стоны и звуки шлепков. Натянув радушную улыбку, такую же, как на фотосессиях, Феликс попросил фруктового чаю, пока они смотрят предоставленный им глянцевый каталог шлюх. Все они — девочки не старше шестнадцати, с запуганными глазами, которым не удается скрыть страх, и все в открытых позах, с каким-то атрибутом вроде яблока, персика или дыни, в одежде с вырезами. Быстро пролистав страницы и убедившись, что здесь нет никого из его детского дома, Хан немного успокоился, но как только нашел фотографию Бёль, сидящей на круглом черном шаре с голыми ногами, едва не заплакал.
— Вот она сейчас свободна? — спросил Хан, показав на Бёль. — Хочу ее.
Боги, как отвратительно звучит! Самому от собственного языка мерзко!
— Она одна из самых красивых и молоденьких, цена будет соответствующей. Сейчас у нее другой клиент, у него осталось… — сутенер заглянул в журнал посещений, ища нужную строку, так, будто проверяет бронь в ресторане. — Осталось чуть больше получаса, будете ждать? У нас есть и много других замечательных девочек.
— Нет, хочу ее. Она мне нравится, — отрезал Хан, а потом Феликс тоже выбрал себе девочку, ткнув на первую попавшуюся. Сутенер записал их имена и время, взял плату наличными и откланялся, отправившись оповещать других клиентов, что их время на исходе. — «Молоденькая и красивая»! — возмущенным шепотом воскликнул Хан, наклонившись к Феликсу через подлокотник кресла. — Ты это слышал? Они просто продают здесь девочек, за которых некому заступиться! Бёль сейчас кто-то насилует, а я ничем… Потом ведь они собираются продать их в другой бордель… Этому будет конец, скажи мне?
На лице Феликса отразилась точно такая же мука, как и у Хана, и он снова открыл каталог, посмотрев на девочку лет тринадцати и погладив пальцем ее фотографию. Такая молодая и невинная, ей бы в куклы еще играть, а не обслуживать жадных мужиков, воняющих деньгами. На что еще способен господин Чхон и ему подобные? О чем думают те, кто сюда приходит? Феликс никогда этого не понимал. Неужели нельзя добиться секса своим очарованием и обаянием? Или все эти мужчины — обыкновенные садисты, решившие, что раз они купили чье-то тело за деньги, то значит — могут делать с этим телом всё, что угодно? Бёль хромала каждый раз, когда они виделись, и только она одна знает, сколько различных практик с ней проводили. Эти полчаса с небольшим шли очень долго, Феликса позвали раньше. Он кивнул Хану на прощание и зашел в комнату, еще не зная, что собирается в ней делать.
— Прошу, господин, — сутенер открыл для Хана толстую дубовую дверь и, пожелав приятного отдыха, запер ее на ключ.
— Ангел! — воскликнула Бёль, едва завидев Хана, и поначалу испугалась. Даже она стала его так называть. — Меня долго не отвозили сюда, а в детском доме не давали видеться с вами, я не знаю почему! Вы же не хотите?.. — она умолкла, когда он коснулся ее руки и устало сел на кровать. — Вы сегодня вытащите меня отсюда? Как и обещали? Вы же не пришли, чтобы тоже?..
— Я обещал прийти и пришел. Посидим здесь час, пока что-нибудь придумаем. Никому не позволю к тебе прикоснуться, — тихо проговорил Хан, отчего-то увидев в Бёль черты Йоны. Или же ему просто теперь везде мерещится она. Сердце словно снова разбили на тысячи осколков и разбросали их без возможности склеить заново.