— Мне прилетело ножкой кровати по голове, — только и сказал Хёнджин, что было, в целом правдой, и Джин больше не задавала вопросов, хотя он был убежден, что тональный крем скрыл если не всё, то многое. — Джин, наш заказ готов, надо забирать, там уже никого нет! Отпусти меня!
— Прости, прости, да, — Джин, еле касаясь, поправила его одежду и схватила поднос с напитками, прикрываясь бокалами так, словно они могли обеспечить ей надежную конспирацию. — Пойдем, пока никого нет, тут всё чисто, — сказала она, выходя в коридор, и Хёнджин закатил глаза.
А в их комнате ждало нечто немыслимое для Джин и вполне привычное для Хёнджина, так что он даже не удивился. Хан обнимал за шею на сцене Минхо, смотря в его глаза снизу вверх, и терся бедрами об его живот под весьма эротическую музыку. Йона вцепилась в руку Чана, прикусив щеку, словно ревнуя или просто злясь, Чонин и Сынмин подпевали, рисуя сердечки. Хан обнял Минхо за плечи и вернулся вместе с ним на место походкой клубной выпившей парочки. Следующим, не без помощи поддержки зала, петь вышел Чан, выбравший себе композицию не веселую и не грустную, просто плавную и размеренную, и Йона растаяла от его голоса, не замечая то, что в этот момент происходило с ее подругой. Джин обняла колени и положила на них подбородок, улыбка не сходила с ее лица, а Чан делал над собой большое усилие, чтобы не смотреть только на нее.
— Мы забыли кое-что из напитков, — сказал Хёнджин, подбежав к ней, — мы после Чана, пойдем быстрее.
Бармен выставил оставшееся пиво на два подноса, отдав один Джин, а второй — Хёнджину, и они оба, обсуждая, какую бы песню им выбрать, направились назад.
— А говорила, что до окончания сессии будешь занята, — Джин застыла на месте, не осмеливаясь повернуться. Тело вновь перестало ее слушаться, а дыхание сперло. — Я звал тебя и Йону, почему было просто не сказать, что не хочешь никуда идти? Почему я прихожу и вижу тебя с каким-то парнем? Тот, что ли, с тачкой, друг детства? Или уже какой-то другой, да и еще явно богатенький? — Донхён бегло оценил аксессуары и одежду Хёнджина, прикинув их примерную стоимость, и присвистнул. — Вы встречаетесь?
— А если и так, то что? — спросил Хёнджин, оценивающе осмотрев Донхёна с ног до головы, и презрительно хмыкнул. — Ну, предположим, я ее парень. Что ты будешь делать? — он довольно прикусил щеку, не переставая буровить Донхёна взглядом.
— Позже поговорим, — сказал сквозь зубы Донхён и скрылся в комнате вместе со своей компанией.
— Я так и думал, — Хёнджин пропустил Джин вперед себя, Чан как раз закончил петь, а на сцену вышли Сынмин и Минхо, поскольку не дождались товарищей. — Тебе следует научиться отстаивать себя и свои интересы. Я, конечно, лезу не в свое дело, но если ты не хочешь встречаться с этим типом, просто скажи ему об этом. Не надо гулять с ним из жалости.
— Ты прав, я просто оторопела. Мне кажется, будто я поступаю некрасиво по отношению к нему… Видимо, мне предстоит с ним разговор уже завтра… — Джин заслушалась прекрасным вокалом Сынмина, идеально чистым, размеренным и ровным. Она ведь и не подозревала, что познакомилась с такими талантами.
— Можешь с ним вообще не разговаривать, — отмахнулся Хёнджин, схватившись за телефон. Он-то не понаслышке знал, как тяжело, но необходимо отстаивать себя, даже если этим можно кого-то ранить. — Вот эту песню знаешь? Она веселая, давай ее и исполним.
— Да, согласна.
Как только заиграла музыка, Хёнджин вступил первым, плавно двигаясь в такт мелодии, как профессиональный танцор, Джин принялась ему подпевать, понимая, насколько это ужасно звучит, но чем дольше длилась песня, тем больше она расслаблялась и забывала о том, что совсем не умеет петь, просто отдавшись танцу и забыв обо всем. Хёнджин покрутил ее вокруг своей оси, а потом они начали двигаться под латинскую музыку. Все остальные дружно аплодировали, не переставая выпивать. Йона аккуратно нарисовала в воздухе сердечко, и Джин еле заметно показала ей язык. Их время подошло к концу, о чем сообщила работница, и вся дружная компания была вынуждена покинуть караоке, пребывая в наипрекраснейшем настроении.
— Сегодня сами не доберемся, почти все мы пьяные. Хотя если Бан Кристофер Чан согласится подкинуть меня до дома, я не откажусь, — Минхо фыркнул, когда Йона случайно толкнула его локтем.
— Залезай, — только и сказал Чан, рассмеявшись, и Минхо, демонстративно взяв Хана под руку, забрался на заднее сиденье. — Чонин, Сынмин, вас я тоже подвезу, садитесь, — Чан показал рукой в сторону машины, доставая телефон. Брови тут же свелись к переносице, стоило бегло прочитать сообщение, и от прежнего веселья почти не осталось следа. — Чанбин, отвези, пожалуйста, Феликса и Хёнджина домой, — его голос, как и нервы, превратился в натянутую струну.