— И вот еще что, — Феликс подошел к Чанбину. — Я слышал еще один странный разговор между какой-то дамочкой и Ча Суми. Они точно работают с Китаем, пожаловались, что каналы сбыта накрылись. Чон Ванху сейчас отлавливает всех, а еще мы с Малышом Хлебушком обзвонили все контакты, которые вам дали в Китае, и все телефоны рабочие. Маскируются просто… Мы также отдали часть из них, чтобы ребята из полиции проверили, — сказав это, Феликс скривился. Роуминг сожрал все его деньги с телефона. — Нам нужно срочно накрывать модный дом, пока еще не поздно, и постараться обрубить все связи с Китаем. Там, может, и на главу второй наркоимперии выйдем.
Чан глубоко задумался, пытаясь собрать всю полученную информацию по кусочкам. Наконец-то у них появилось подобие плана действий, не хаотичное и беспорядочное, а вполне конкретное. Теперь главное провернуть всё без изъянов. Они уже перекрыли много каналов сбыта, закрыли огромное количество подпольных бизнесов, пересажали массу дилеров и кураторов, ослабили обе наркоимперии настолько, насколько смогли. Но нужен самый главный штрих в этой картине — найти секретную лабораторию и выяснить, что это за элемент такой, чтобы полиция и медики могли с точностью определять, что употреблял тот или иной человек. Подумав еще немного, Чан посмотрел на всех парней, ждущих, что он скажет, по очереди и заговорил:
— Нам нужно разобщить их, но так, чтобы они ни о чем не подозревали и каждый был занят своим делом. Я поговорю с Ян Инёпом и Сон Михи, мы вместе организуем небольшое «нападение» на модный дом, пусть конкуренты грызутся. А пока они заняты этим, нужно переговорить с «NTC Chemical» и раскрыть им глаза на партнеров. Думаю, Чанбин прав — именно они ответственны за содержание лаборатории, но вот как именно они действуют, еще нужно понять. Феликс, возьми отпуск, тебе нельзя мараться об модный дом Ча Суми и быть под подозрением. Ты и Сынмин займетесь «NTC Chemical». Запись разговора Виён и господина Чхон ведь осталась? — получив в ответ кивок, Чан продолжил: — Хёнджин, нам нужно будет скооперировать действия относительно модного дома и придумать, как всё провернуть. Чанбин, Чонин, в дальше занимайтесь дилерами, на которых я буду указывать, и сидите в штабе, охраняйте пленного, следите за расходами господина Чхон и за всем прочим. Минхо, Хани, у вас одна из самых сложных задач… — он вздохнул, посмотрев на них обоих. — Нам нужен свой агент в особняке Чхон, и госпожа Чхон подойдет как никто другой.
— Так эта идиотка нам что-то и сказала или помогла! — фыркнул Минхо, сложив руки на груди и сжав пальцами нож. — Она такая же ненормальная, как ее муж. Кто все эти годы молчал, пока хомячка били и издевались? За своего мужа она стоит горой, это мы уже выяснили.
— Да, она заботится о чести своей семьи, закрывает глаза на все измены и прочее, но что с ней будет, как только она услышит, как ее муж рассказывает своей любовнице о плане разорения ее брата и избавления от нее самой? — спросил Чан. — Дэвид старается изо всех сил, чтобы разузнать, находится ли Йона в США, Оливия тоже пытается, но результата за столько недель это никакого не дало. Но может быть, госпожа Чхон знает, где находится ее дочь, и тогда мы сразу заберем Йону, где бы она ни была.
— Тогда мы разузнаем, не уехал ли заграницу господин Кровопийца, а потом наведаемся туда, — проговорил Хан, задрожавший от одной только мысли, что возможно, они скоро узнают, куда упрятали Йону, и смогут вернуть ее. — Но госпожа Чхон не сдаст нас, едва мы только переступим порог их дома?.. Эта женщина и вправду ненормальная, она заботится только о своем благополучии.
— Вот пусть и позаботится о нем, пока ее не вышвырнули на улицу, как старый потертый мешок, — сказал Хёнджин. — Пожалуй, надо наведаться к матери и попробовать еще раз поговорить с ней. Суд уже закончился, она села, ей нечего терять. Ну, кроме жизни, если вдруг выяснится, что она кого-то сдала, а именно этого она, похоже, и боится. Но может быть, мне в беседе она не откажет.
— Замечательно, — Чан хлопнул в ладоши. — Чонин, тебя в универе не хватятся?
— Не, я опять типа на больничном. Так что мы с Бинни посидим здесь, научу его играть в шахматы, чтобы скоротать время, — он с усмешкой стрельнул глазами в сторону Чанбина, и тот обреченно достал шахматную доску, не имея ни малейшего представления, как на ней должны стоять фигуры.
Пропустив всех вперед и выйдя последним, Чан сел в свою машину, дождался, пока в нее запрыгнет Хёнджин, довез его до модного дома и направился прямиком к месту встречи с Сон Михи, на ходу выдумывая, что скажет ей по поводу допроса Сео Хонга. Ждать придется долго, так что Чан собирался просто посидеть и послушать музыку, но его планы тут же нарушились, когда на телефон пришло сообщение от матери — она сбросила фотографии Ханны, такой истощенной, но улыбающейся, что сердце защемило. Неужели спустя столько лет она начала выздоравливать и снова сможет встать с больничной койки, чтобы поступить в университет, как и хотела, переехать домой, играть с Берри и радоваться жизни, словно не было за спиной этого ужаса? Чан погладил фотографию пальцами. Ему захотелось прямо сейчас купить билеты в Австралию, взять с собой Джин, познакомить ее с родителями, забрать Ханну из клиники, отвезти их всех к себе домой и поужинать, как обычная среднестатистическая семья. Не думать больше о наркотиках, сломавших им всем жизнь, не волноваться о том, что кто-то может напасть, а просто быть рядом с любимой девушкой, сестрой, братом, родителями. Почувствовав, как по щеке ползет слеза, Чан немедленно стер ее рукавом и заблокировал телефон. Он не был в Австралии с тех пор, как Ханну положили в больницу, и не собирался возвращаться, пока не покончит со всеми этими уродами.