— Нет, но я дойду сама. Сейчас день, что может случиться-то?
— Напиши, как дома будешь, — сказал Донхён, наспех обнял Джин на прощание и побежал вниз, чтобы успеть забрать куртку из гардероба до того, как там соберется целая толпа.
Джин посмотрела ему вслед и покачала головой, поймав на себе насмешливый взгляд Хэми и ее подружек. Опять приписали роман или еще какую гадость подумали, но это, к несчастью, наименьшая из всех проблем. А вот то, что Чан чрезмерно ее опекает и просит остальных делать то же самое, настораживало гораздо больше. Разумеется, его волнение понятно и естественно, но иногда он перегибает палку и заставляет саму Джин чувствовать себя всем вокруг обязанной. Она надела наушники, помедлила немного, решив взять кофе на дорогу, и тоже спустилась вниз, забрала пальто, а как только вышла за территорию университета, тут же ощутила руку на своем плече.
— Ты следишь за мной? Хёнсу, что тебе от меня надо?! — она рывком смахнула его ладонь и сделала несколько шагов назад, снимая наушники. — Обо мне и так сплетничают в универе, не хватало только, чтобы вспоминали моего бывшего! Я не хочу и не буду тебя прощать! Ты в очередной раз жалеешь только себя, а не кого-то другого! Занимайся своей жизнью!
— Джин, мне просто нужно заслужить твое прощение, как ты не понимаешь? — Хёнсу сделал один шаг навстречу, но приостановился. — Я и правда все эти месяцы после расставания вспоминал о тебе, не смог больше завязать отношения. Психолог говорит мне, что это потому, что я не отпустил тебя и нашу с тобой ситуацию… Всего, чего я прошу — одного разговора по душам и прощения. Хочешь, на колени встану?
— Ты испортил мне жизнь, а теперь думаешь, что я прощу тебя, просто потому, что психолог тебе что-то там наговорил? Вот с ним и занимайся, проработай свое навязчивое желание меня преследовать и свою больную любовь к жалости! Отстань от меня, прошу тебя! Я уже перед тобой скоро на колени встану, лишь бы перестал писать и звонить! — Джин распылялась всё больше и больше, чувствуя, как снова надрывается сердце. Хёнсу, видимо, из тех бывших, которые еще несколько лет преследуют девушек, чтобы «начать всё сначала», и будь проклят тот день, когда они снова встретились в этом идиотском кафе. — Найди себе новую цель, а от меня отстань.
— Джин, я… — Хёнсу и вправду упал на колени. — Прошу тебя…
Джин очень хотелось развернуться и уйти, но не в ее это было характере, а потому она подошла к Хёнсу и принялась поднимать его на ноги, невзирая на давящую боль в сердце. Их слова перемешивались друг с другом, оба умоляли, но о разном, хотелось заткнуть уши, закричать, чтобы всё это закончилось, какие-то проходящие мимо парни смеялись, крича Джин, чтобы «простила бедолагу, вон как переживает», а потом чтобы они наконец поцеловались и помирились.
— Мне очень хотелось бы знать, что тут происходит, — выйдя из машины и сняв солнцезащитные очки, проговорил Чан. После встречи с Сон Михи он сразу же отправился сюда, решив забрать Джин из университета самостоятельно, и когда увидел, как она поднимает с колен Хёнсу, не удержался и выпрыгнул из «Тойоты», не припарковавшись как следует. — Ну, я слушаю.
Стушевавшись, Джин отошла от Хёнсу и тяжело вздохнула, закрыв глаза. Врать, что они видятся впервые с их последней встречи, ей не хотелось, да и Чан всё равно не поверит. Тишина сгустилась душным облаком, парни, что до этого кричали, уже ушли, а Хэми встала поодаль, наблюдая за любопытной сценой. Собирается опять мстить за свое унижение, мразь. Встав на ноги и оттряхнув колени, Хёнсу повернулся к Чану и предложил отойти и мирно поговорить, но тот и слушать не стал.
— Не приближайся к ней, — прошипел он, — потому что мое терпение на исходе. Если ты хочешь вернуть Джин, то можешь сразу же забыть все свои идиотские надежды, а если у тебя еще какие-то цели, то будешь обсуждать их со мной, но не «тихо и мирно», а где-нибудь в укромном месте.
— Послушай, я не хочу ничего плохого, просто обсудить…
— Нечего обсуждать! — ответила вместо Чана Джин и запрыгнула на переднее сиденье, думая не о Хёнсу, а о том, что будет говорить и как оправдываться. — Чани, нечего тратить на это время. Поехали. Пожалуйста, — уже куда спокойнее добавила она. Хёнсу провожал их долгим взглядом, явно не оставив надежды на разговор. Двигатель завелся, и «Тойота» выехала на главную дорогу. — Как я от всего этого устала… — она достала таблетки и запила их валяющейся в консоли водой. — Не знаю, что сделать, чтобы он отстал… Чани, прости, что не сказала… Не хотела просто…
— Скажи, чем я заслужил твое недоверие? — перебив ее, спросил Чан и пристально взглянул на дорогу. — Что я такого успел сделать, что ты перестала о чем бы то ни было рассказывать? — он сильнее сжал рукой руль и скривился в лице. Джин продолжала виновато молчать, отвернувшись. — Еще осенью… Еще осенью мы всё выяснили, я умолял тебя о прощении, не говорил ничего о своей работе, потому что не знал как, боялся, что ты тут же уйдешь. Мы договорились друг другу не врать. Так чем я это заслужил, скажи мне?