— Ничем, мне лишь не хотелось волновать тебя… не хочу, чтобы у тебя тоже были проблемы с сердцем из-за проблем, которые я могу решить и сама…
— И о сердце ты тоже умолчала. Взяла и поехала с Минхо сдавать анализы вместо того, чтобы попросить об этом меня, — добавил Чан, и на сей раз Джин не нашла что ответить. — Почему я узнаю обо всем последним? О том, что вы с Чонином убегали от дружков Донхёна, о сердце, теперь о твоем ненормальном бывшем? Есть еще что-то, что ты от меня скрываешь или о чем предпочла умолчать? — Чан свернул налево, сбавляя скорость.
— Нет, больше ничего… Я знаю, что мы договорились друг другу не врать, и ты ничем не заслужил этого. Я берегу тебя, а не пытаюсь что-то скрыть, — Джин протянула руку к плечу Чана, но передумала, взглянув на его злое и разочарованное лицо. — Прости меня. Больше я ничего не буду скрывать от тебя, честное слово.
— И как мне поверить тебе на этот раз? — не унимался Чан, загораясь от злости. — Я всегда сообщаю тебе о своей работе, где и с кем я, что мы собираемся предпринять, на какую вылазку иду, чтобы ты знала — я вернусь и буду в порядке. А мне тоже это сложно дается, потому что ты переживаешь и волнуешься, так с чего ты решила, что я переживаю меньше? Почему ты преуменьшаешь силу моей любви к тебе, Джин? — он въехал во двор и, прежде чем Джин скажет что-то еще, заговорил снова: — Я смолчал, когда узнал о вашем с Чонином бегстве, смолчал, когда узнал о твоем больном сердце, но сейчас я промолчать просто не могу. Потому что не понимаю, чем это заслужил.
Джин потянулась за примирительным поцелуем, но Чан одернул лицо, и тогда она вышла из машины, тихо закрыв за собой дверь. Сердце ныло, но на сей раз не из-за болезни, а из-за чувства вины вперемешку с желанием заплакать. Белая «Тойота» вскоре развернулась и снова выехала на главную дорогу, и Джин только и оставалось, что провожать ее взглядом. Чан прав: нельзя было молчать и что-то скрывать. Но что поделать, если это привычка? Ужасная, отвратительная привычка, сформировавшаяся еще с детства — решать все проблемы самой. Думать, что остальным не обязательно знать обо всех сложностях. Была бы сейчас здесь Йона, чтобы выговориться ей… Уж она бы точно давно вставила Джин мозги на место и не позволила наделать ошибок, вызвавших у Чана праведный гнев.
Вернувшись в квартиру, Джин открыла дверь и увидела вывалившуюся оттуда открытку, снова с нарисованным ягуаром. На сей раз здесь даже была подпись: «Обмен валютой открыт. Если Крис не хочет, чтобы его драгоценная купюра оказалась у меня, то пусть вернет мне ту, что забрал». Изорвав открытку в клочья, Джин тут же забежала домой, закрылась на все замки, какие только можно, и отошла подальше от двери, чувствуя, как подкашиваются ее ноги. Уджин или кто-то из его людей был здесь, возле этой самой двери, подсунул свое дурацкое предупреждение и скрылся. Впервые в жизни Джин ощутила такой сильный страх за свою жизнь и, решив, что приедет к Чану вечером, когда он будет дома, набрала Хёнджину, задыхаясь от нахлынувшей паники.
— Джини… Ты сможешь вечером отвезти меня к Чану? Пожалуйста…
— Что случилось? — взволнованно спросил Хёнджин, уходя куда-то, где не слышно громкой музыки. — Мне позвонить Чану? Может, мне забрать тебя сейчас?
— Н-нет… Я сама обо всем скажу Чану вечером, только забери меня, желательно прямо из квартиры, пожалуйста. Тебе я тоже потом объясню, что случилось. В десять сможешь?
Джин получила утвердительный ответ, попрощалась и отключилась. Здесь и правда становится небезопасно, Уджин знает, где она живет, а значит нужно куда-то… Нет, снова переезд, а ведь она уже привыкла и к этой квартире, и ко всему, что в ней находится, да и оплачено всё на несколько месяцев вперед. Но самой нельзя решать эти вопросы, пусть Чан об этом позаботится, раз так хочет, а пока не приедет Хёнджин, она носа отсюда казать не будет. Вот только как теперь сидеть и спокойно заниматься учебой?.. Да и до нее ли вообще сейчас, если жизнь или, по крайней мере, безопасность висят на тонком волоске?
*****
Принарядившись как следует и сделав себе легкий макияж, Сынмин поправил карман пиджака и потуже затянул ремень на брюках. Скоро Феликс должен забрать его, медлить с визитом к Ким Ынчо нельзя, особенно когда господин Кровопийца в отъезде, что им уже доподлинно известно. Сначала скоординировать действия с «NTC Chemical», а потом решить, что делать с этим дальше и как выяснить, имеет ли эта компания какое-то отношение к наркотикам и их производству. Лишь бы только всё получилось и дало им хотя бы отмычку к разгадке, не говоря уже о ключе. Достав из коробки в шкафу лакированные туфли, Сынмин обул их, стер маленькое пятно и показался в гостиной, в которой сидела Лиён и вышивала синичку на канве.