— А как же дамы? — спросил Чанбин. — Джин вот у меня дома уже была, в машине — тоже. Поехали?
— Да нет, мы вдвоем еще погуляем, — отмахнулась Йона, желая остаться с Джин наедине. — Пока, Чани, пока, мальчики! — она радостно помахала всем на прощание и пошла совсем в другую сторону. Когда машины уехали с парковки, она повернулась к подруге, будучи почти трезвой. — Я вот думаю, с кем тебе лучше встречаться: с Хёнджином или с Чанбином. Один красив, словно принц, а второй надежен, как гора. Надо бы тебе поскорее выбрать, а я добьюсь Чана, и будем гулять вчетвером. Правда, здорово?
— Ага, только вот Чан к тебе нежных чувств не питает, — хмыкнула Джин, которой становилось всё труднее скрывать свое безразличие к тому, что Йона собирается его завоевать. — И если у тебя есть конкретная цель, то что это ты вытворяла с Ханом? Тебе же ясно сказали: ему не нравится, когда его называют Джисон. И не наше дело знать, почему именно. Так что за «Джисони»?
— Ах, это просто назло Минхо. Из всех восьмерых только он один мне и не нравится. Может, суши? — спросила Йона, и от такого предложения Джин не смогла отказаться.
*****
Две машины припарковались у входа в большое здание неподалеку от края города. Заранее настроив всех на серьезный лад, Чан громко хлопнул дверью и вошел первым, за ним поплелись и остальные, почти совладавшие с алкоголем в крови и безудержным весельем.
— Что, черт возьми, такое случилось? — спросил Чанбин, занимая свое любимое кресло.
— Есть три новости: одна хорошая и две плохие… — начал Чан, сложив руки в замок. — Хорошая: Ан Тэён в рекордные сроки покинул Корею и направился во Францию. А теперь плохие новости: и он, и отправленный нами в ссылку уборщик До Нунг были убиты сегодня, почти в одно и то же время.
Глава 10. Из огня в полымя
Чонин держал телефон напротив своего лица, но упорно не хотел смотреть в камеру, отвлекаясь то на пролетающую мимо бабочку, то на рев моторов машин, то на разговоры посторонних людей. За его спиной находился корпус экономического факультета, в котором вот-вот должен был прозвенеть звонок, оповещающий о том, что студенты уже должны были находиться в аудитории. Постоянно поглядывая на время, Чонин пытался перебить отца, но тот болтал без умолку, тем не менее периодически оглядываясь на дверь позади себя. Голос Ян Инсу разносился по всей улице, некоторые прохожие неоднозначно оборачивались, но замечаний не делали, однако Чонину всё равно было неловко.
— Может ты всё же приедешь на лето, а? — спросил Ян Инсу, наклоняясь чуть ближе к камере и низводя свой голос почти до шепота. — Мать скучает, хоть и не говорит, твой младший брат заканчивает в этом году старшую школу, Мину тоже приедет в гости в отпуск. Давай и ты, чего один там сидишь? Учебный год почти закончился.
— Пап, у меня тоже работа, и мне не дадут отпуск, — Чонин откинул голову назад, пытаясь взять себя в руки и не нагрубить. — Я уже приезжал, когда поступил и оплатил себе первый семестр, и услышал, как мама звонит в деканат. После этого я никуда не поеду. Лучше уж ты ко мне.
— О-о-о, если мама и твои братья узнают, что я к тебе поехал, домой мне можно будет не возвращаться, ни один корабль обратно до Пусана не довезет, — Ян Инсу неловко рассмеялся, стесняясь своей трусости и гнета жены, и схватил яблоко. — Сынок, у тебя там обучение поди дорогущее, денежек-то не хватает. Ты же на вокзале не живешь? На коробке не спишь? Ты рассказывал, что у тебя там квартира какая-то. Платить успеваешь?
— Да, успеваю, у меня хорошая съемная квартира, пап, — Чонин прекрасно понимал, что отец за него волнуется, ему было приятно, но постоянные разговоры о деньгах или, вернее, об их отсутствии, начали очень сильно надоедать. Ян Инсу звонил редко, чаще всего по праздникам, или когда госпожи Ян нет дома, чтобы не вызвать ее гнев, но почти не делал никаких попыток примирить Чонина со всем остальным семейством, надеясь лишь на благоразумие с обеих сторон. — Тебе может выслать немного деньжат, я здесь скопил…
— Лучше оставь брату на поступление, они ему нужнее, — у Чонина, без ложной скромности, денег было достаточно, чтобы покрыть расходы на образование, квартиру и относительно полную довольствий жизнь. Мог бы — поделился с семьей, но и братья, и мать отсылали всё обратно, не говоря ни словечка, как это было недавно. Каждый раз Чонин клялся себе, что не будет пытаться, но у мамы был день рождения, и ему очень хотелось ее порадовать, однако он ее, скорее, расстроил напоминанием о себе.