— Ко мне тоже, но мои, к счастью, живут в Пусане и в Сеуле не были ни разу, — отмахнулся Чонин, явно удивив Джин информацией о том, что он живет отдельно. — Чани-хён часто о тебе говорит, — прошептал он, наклонившись к ней как можно ближе, — может, тебе уже стоит сказать Йоне, что вы периодически видитесь с ним? Я, конечно, в караоке пил, пел и веселился, но не мог не думать о том, что девять человек обманывают одного. Она же рано или поздно всё равно узнает. Лучше уж сейчас поймет, что у нее нет с хёном никаких шансов.
— Почему ты решил, что у нее с ним нет никаких шансов? — сделав вид, что удивлена его позицией, спросила Джин, но Чонин опустил брови и скривил один уголок рта в выражении, как бы говорящем «Ты это сейчас серьезно?» — Ну что ты от меня хочешь?! Мы с Чаном просто друзья, но она всё неправильно поймет, расстроится, обидится, потому что я уже долго вожу ее за нос. Мне правда стыдно, но я не хочу ее ранить. Чан ей нравится.
— Да ей нравится не пойми кто. Никак не пойму: это Чан, Минхо, Хан или кто-то еще. Ну и если вы друзья, то тем более не вижу никакой проблемы в том, чтобы сказать правду. Будет обижаться, но потом во всем убедится сама, — Чонин мило улыбнулся и с таким хитро-радостным выражением лица стал напоминать лисичку-фенека. — А что, не так, что ли?
— Просто отстань! — Джин кинулась на смеющегося Чонина, начав трепать его по голове, и врезалась в кого-то высокого. Обернувшись, она увидела Донхёна, избегающего ее уже неделю. Он пристально смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого, а Джин так и не прекращала наклонять друга к полу, держа его за шею. — Что-то не так? — спросила она у Донхёна, а потом вспомнила, что Хёнджин велел ей быть смелее, откашлявшись, обняла Чонина покрепче и огрубила голос: — Ну что смотришь? Есть какие-то проблемы? Или опять устроишь ссору на глазах у моих друзей? — Джин самой стало не по себе от того, что она так заговорила. Внутренне сопротивление граничило с ликованием, понятно было одно — отступать нельзя.
Донхён смущенно почесал затылок.
— Я… хотел поговорить… — вымолвил он виновато. — Мы могли бы сейчас остаться вдвоем?
— Он тебя обижает? — спросил Чонин, сложив локти на плечо Джин, и в глазах Донхёна зажегся недобрый огонек, как тогда, с Хёнджином. — Если да, то стоит поговорить не вам, а нам с ним, чтобы я доступно объяснил, что моя нуна…
— Твоя… нуна? — Джин не сразу поняла, что Чонин имеет в виду, но когда до нее вдруг дошло, легонько ударила его по затылку, завязалась шуточная драка, а Донхён, стоя в полнейшем шоке и пытаясь понять, что здесь происходит, опустил руки вниз. Джин наконец-то заметила его взгляд, посмотрев снизу вверх, когда Чонин начал прижимать ее к подоконнику, вынуждая сдаться. — Кхем, младший братец, ты не мог бы оставить меня с моим одногруппником наедине? Пожалуйста.
— Мы одногодки, — возмутился Чонин.
— Так вот и не называй меня нуной! — крикнула она ему вдогонку, но друга уже и след простыл. Джин уперла руки в бока, глядя на то, как Чонин принялся помогать Йоне с автоматом, и повернулась к Донхёну. — Решил поговорить о сцене ревности, которую ты мне закатил? Спустя целую неделю? Серьезно?
— Я просто хотел извиниться… — Донхён опустил глаза в пол, нервно сглатывая. — Всю неделю не мог подойти и сказать, что мне жаль, что я так тебя… Мне стало обидно, что ты сбежала с нашей встречи к другу, а потом пошла в караоке с другим парнем, а не со мной. Но я был неправ. Я ведь не твой парень.
— Да, наверное, с моей стороны это тоже было некрасиво, — вынуждена была согласиться Джин, теперь понимая, как ему было обидно. Злость и грусть в те дни застелили ей глаза, очень хотелось к Чану, постоянно быть рядом с ним, настолько, что о чувствах Донхёна она и не подумала. — Тогда и ты меня прости. И чтобы отметить наше примирение, я приглашаю тебя на чашечку кофе после пар. Ты согласен? — она протянула мизинец.
— Только если плачу я, — ответил он и пожал ее мизинец в ответ.
Пара по физкультуре прошла, как обычно, весело, для всех, но не для Йоны. Откопав какими-то неведомыми методами номер телефона Хана, она писала ему сообщение за сообщением, надеясь наладить контакт и выудить у него со временем информацию о Чане и Феликсе, для себя самой и для Рэйчел, с которой они переписывались каждый день. Замечание раз, замечание два, замечание три, и у преподавательницы не осталось никакого терпения. Она выгнала нерадивую студентку вон, сказав больше не приходить, если она собирается «ковыряться в своем любимом телефоне вместо того, чтобы заниматься», на что Йона лишь согласно махнула рукой, не слушая, и всё время проверяя переписку с не отвечающим ей Ханом. Ему настолько не нравится, что она называет его «Джисони»? Он обиделся на что-то? Он потерял телефон? Минхо проверяет их переписки и удаляет всё подчистую, потому что боится, что Хан может влюбиться? Да и Чан какой-то странный: не отвечает по двое, а порой и по трое суток, даже если изредка заходит в сеть. Йону с каждым днем всё больше окутывала тревога. Она уже не знала, что ей предпринять, и Хан был ее единственной надеждой на успех.