Приказав всем, кроме Хана и Чанбина, оставаться на своих местах и никуда отсюда не выходить, Чан немедленно собрался, схватил со стола ключи от машины, поцеловал Джин, обещая вскоре вернуться, и позже завел двигатель, погнав в сторону штаба. Ночью на дорогах было не так много людей, и потому они добрались в мгновение ока. Бэкхёк встретил их, сам бледный, как смерть, и провел в сторону комнаты, в которой находился пленник. Сео Хонг наглотался чего-то, пока был в туалете, никто и глазом не успел моргнуть, а сейчас ползал по полу, пока изо рта исходила пена.
— Мне пришло сообщение, на мой телефон. Я вышел подышать, и вдруг… — Бэкхёк включил отправленную ему запись. Женщина со смутно знакомым болезненным голосом молила о пощаде и просила спасти ее, обращаясь к Кристоферу. Заставлял ее это делать кто-то из подельников Уджина, в этом не было сомнений. — Вы ее знаете?
— Жозефина Бонье… Какого черта она снова в Корее?! — воскликнул Чан и подошел к Сео Хонгу, начав трясти того за плечо. Проводить интоксикацию, видимо, уже поздно. Да и он всё равно оказался бесполезен. — Говори, чтобы я облегчил твою участь, мразь, что задумал Уджин! Ну! Что за адрес?! Куда он нас зовет?! — Чан воткнул нож в ступню Сео Хонга, и тот заорал, пока изо рта малой струей текла пена. — Быстро!
— Наш старый склад… собрание… мы там… Сукин ты сын! — вскричал он, когда Чан провернул нож в его ноге, разбрызгивая повсюду кровь.
— Есть силы ругаться — будут и говорить. Нас там ждет засада?
— Откуда мне знать?! — прохрипел Сео Хонг, и Чан воткнул нож во вторую ступню, вызывая нечеловеческий истошный крик. — Мы постоянно меняем местоположение, — его голос начал угасать, — и давно оттуда съехали… я ничего не знаю… ничего… не… — он смолк. Умер. А глаза так и остались открытыми. Разозлившись, Чан пнул пяткой бездыханное тело в живот и отбросил от себя нож, зарычав.
— Хён, французскую богиню надо спасать, — тихо проговорил Чанбин, опустившись на корточки. — Я за стволами, и сразу поедем. Вытри кровь. Бэкхёк, закопай это тело где-нибудь в округе, но будь осторожен. Откуда-то Уджин узнал твой номер и твое имя, так что вполне может быть где-то здесь, сукин выродок. Не повторяй судьбу Нунги.
Чанбин кивнул Хану головой. Они оба отправились за оружием, рассчитанным на всех троих, и пристегнули к бедрам по кобуре, а затем отправились по нужному адресу, постоянно сверяясь с навигатором. Казалось бы, всё идет хорошо, они близки к разгадке, но нет, снова появился Уджин и доставил хлопот, а теперь еще и мог нацелиться на Бэкхёка! Нет, Чанбин не собирался терять еще одного человека, ставшего надежным союзником и другом, пусть все эти черти сквозь землю провалятся, где им самое место, но своих им никто не отдаст. Чан гнал сначала по трассе и перевалу, затем выехал на шоссе и прибавил скорости, обгоняя всех на своем пути и заставляя колеса визжать на поворотах. Склад, сделанный из белого кирпича, стало видно уже из окна. Хан указал в сторону, заметив нужный номер дома, и вскоре «Тойота» остановилась на обочине, а сам Чан выпрыгнул из машины, тут же выхватив пистолет и сняв его с предохранителя. Чанбин открыл дверь с ноги, услышав чей-то голос, но когда оказался внутри, увидел только…
— Мадемуазель Бонье?.. — Чан опустил руку и подошел к стулу, к которому была привязана Жозефина. Вся избитая, она смотрела в потолок пустыми безжизненными глазами, ее горло — всё в синяках и вспоротое.
— Господина Лино копируете? — вдруг заговорил старый магнитофон, стоящий на ее коленках, и Чан подскочил от испуга.
— Стандартный способ разговорить собеседника, и не Лино его придумал, — раздался голос Уджина всё из того же магнитофона. — Мой бывший дружок-кролик вообще умом не отличался. Мы даем тебе последний шанс.
Чану не нужно было никаких лишних подтверждений. Он дослушал запись, дождался, пока она начнется заново, и вынул кассету, швырнув ее в стену. Что за идиотские игры и головоломки? Что за постоянные издевательства и угрозы? Хан осторожно убрал с колен Жозефины магнитофон и заметил еще одну кассету. Вставил ее и зажмурил глаза, борясь с желанием разнести тут всё.
— Я знал, что ты, Крис, само благородство, придешь спасать эту потаскушку, — на записи Уджин обращался к Чану, сейчас рассматривающему Жозефину. Сначала ее явно душили левой рукой, остались следы от пальцев, а потом уже перерезали горло. — Верни мне Сео Хонга завтра до полуночи, иначе и ваш Пак Донхён… Нет, не умрет. Я просто сделаю из него отбивную или сначала выдру ногти и отправлю твоей Мун Джин в коробке, потом начну отрубать пальцы. Если не хочешь, чтобы этот придурок пострадал, то ты выполнишь условия.