— Мы поняли, — проговорил Чхве Мин и нехотя отошел от Донхёна, всё еще старающегося откашляться. — Шиву, идем! — весело крикнул он.
— А ты что думаешь? Не хочешь присоединиться ко мне и поесть? Есть что рассказать? — обратился Уджин к Донхёну, но тот только покачал головой. Даже если бы он захотел что-то рассказать, то не смог бы в силу своей неосведомленности, да о том, что ему было известно, молчал, продолжая косить под дурачка. — Ну, на нет и суда нет. Как думаешь, ты сможешь играть в гандбол левой рукой? Скажи, что нет, иначе мне придется переломать пальцы и там.
Донхён не удостоил Уджина ответом. Промолчал. И словил пулю в уже и без того вывихнутое плечо. А потом ощутил, как ему на голову надевают мешок и волокут по неизвестному маршруту.
*****
В пустом кабинете не было слышно ничего, кроме стука ложки о стакан и тиканья часов. Стрелки показывали ровно девять вечера, и Ким Ынчо напряженно сложил руки на стол перед собой. Ян Инёп всегда славился своей непунктуальностью, но тем лучше, значит, у парней будет несколько минут форы. Всё уже началось. Сахар не растворился до конца, белый осадок еще плавал на дне чашки, и ложка снова заработала с удвоенной скоростью. Нервы на пределе. Прощаться с лабораторией, приносящей такой хороший доход, кучей ценных кадров, потом еще заниматься бумажной волокитой и бегать по судам, чтобы доказать свою непричастность… Всё свалилось как снег на голову в одночасье.
Прошло еще десять минут.
Ким Ынчо позвонил секретарше, оставленной работать допоздна, чтобы спросить, не приходил ли кто-то, однако никто так и не появился. Лишь бы только ни о чем не узнали раньше времени, этого нельзя допустить… Феликс сказал четко — задержать Ян Инёпа на пару часов и еще дольше, если получится, а они уж постараются управиться. Пришлось просто всучить в руки ответственность им всем, парням, которые выступили по телевизору с разоблачением и которые огорошили его заявлением о том, кто такие на самом деле Ян Инёп и Чхон Джун, люди, которые заслужили некогда огромный кредит доверия.
Уже двадцать минут.
Взяв в руку телефон, чтобы набрать охранника, Ким Ынчо услышал звонок секретарши и позже попросил пропустить Ян Инёпа, Буквально ворвавшись в кабинет, несмотря на недавно заработанную где-то боль в ноге, он шумно постучал тростью об пол и рухнул в кресло, а потом принялся долго и упорно извиняться за задержку. Отругать, сделать выговор, быть строгим. И как можно дольше, чтобы дать парням время — самое ценное, что у них сейчас есть. Впрочем, разбрасываясь бранью, граничащей с нецензурной, Ким Ынчо задумался о том, что Ян Инёп всегда опаздывал, и только теперь стало ясно, почему именно.
— Я вас вызвал сюда, чтобы обсудить открытие еще одной лаборатории, — строго проговорил Ким Ынчо, ослабив петлю галстука.
— Еще одной? — почти шепотом, хрипло проговорил Ян Инёп, а его глаза загорелись. — Где же? Вы уже нашли необходимое помещение или мне этим заняться самостоятельно, как и всегда?
— Без твоей помощи здесь не обойтись. Я подыскал несколько вариантов.
И Ким Ынчо достал папку с кучей бумаг, пока Ян Инёп напяливал на себя очки. Чтобы просмотреть все помещения и проверить арендодателей на предмет изъяна, понадобится много времени. Без двадцати десять. Парни выиграли фору в сорок минут, этого должно хватить. Лишь бы только всё прошло гладко и Феликс ни в чем не обманул.
*****
Ночь сегодня оказалась необычайно холодной, несмотря на то, что все предыдущие обдували лишь весенней свежестью. Поёжившись, Минхо получше запахнулся в кожанку и застегнул ее. Потерев ладони друг об друга, надел перчатки и прыгнул на позолоченную решетку, принявшись карабкаться наверх и мельком взглянув на сломавшуюся камеру. Хан позаботился о том, чтобы пацаны из его детдома, прогуливаясь поблизости, «случайно» швырнули в нее кучу всего и заставили отключиться, а потом получили выговор и ушли «удрученными». С этой стороны здания не было никого, но Хёнджин тем не менее озирался по сторонам, подсаживая Минхо и затем начав перелезать следом, только с чуть большим трудом. В «Жемчужине морей» всё осталось как прежде: барная стойка, бассейн, река, искусственно выращенные пальмы, входы и выходы, столики. Вот только людей не было, и от того шум прибрежных волн казался устрашающим.
Проверив несколько дверей и так и не найдя ни одной открытой, Минхо достал отмычку Хана, жалея, что того нет на месте, и принялся ковыряться в замке, тихо шипя ругательства. Через несколько минут что-то щелкнуло, и Хёнджин включил фонарик, сжав другой рукой пистолет. Мало ли кого здесь можно встретить. Нечто шевельнулось неподалеку, последовал легкий испуганный вскрик, но это оказалась лишь несчастная мышка, ищущая, чем бы поживиться из оставшихся в кладовой запасов. Или сбежавшая из лаборатории, что тоже может быть. Так странно снова оказаться здесь. Минхо подумал о том, что еще недавно намывал полы в этих коридорах и иногда кокетничал с работницами ресепшена или другими горничными, а теперь пробрался сюда, как обыкновенный вор-домушник. А нужно лишь было отодвинуть нужный половичок… поднять его, почувствовать слабую дощечку, и они бы уже тогда, год назад, накрыли всю эту «самодеятельность».