— Сюрприз? — Джин удивленно вскинула брови, а внутри всё съёжилось, но отнюдь не от радостного чувства, а от легкого недоверия. — Он только недавно написал, что всё в порядке и что они выбрались из лаборатории. Чан сам тебе позвонил? Если это был кто-то другой, то…
— Глупенькая, конечно же, сам. Просто сказал мне тебя предупредить заранее, что это будет именно сюрприз, чтобы ты не волновалась.
— Ах… Прошлый сюрприз едва не закончился моим сердечным приступом, — весело отозвалась Джин, поднявшись со стула, хотя в груди что-то ныло и сопротивлялось. — Минхо пришел, сказал, что никто из парней не отвечает и что они могут быть в опасности, а на самом деле устроили мне вечеринку. Но может быть, мы дождемся Феликса? Или хотя бы Лиён? Зачем оставлять ее тут одну?
— Феликс уже едет сюда. Ну же, не вынуждай меня говорить, что за сюрприз! Он только для вас двоих, — проговорил Дэвид, но Джин чувствовала, что что-то не так, и потому сделала шаг назад, взглянув на телефон. Наверное, она глупая, раз перестала кому-либо доверять, но лучше сама напишет кому-нибудь из парней. — Ты идешь?
— Только предупрежу Лиён, что мы поедем… — протянула Джин, но как только отвернулась и взяла в руки телефон, чтобы написать Чану, ощутила легкий укус в шее и последовавшее за ним головокружение. Ноги перестали держать, в глазах расплылись очертания, оставив за собой лишь тени. — Ч-что?.. — только и успела сказать она, когда Дэвид подхватил ее на руки.
— Прости, — тихо отозвался он, и больше Джин ничего не почувствовала.
*****
Уставший до изнеможения, одетый в полицейскую форму, со стаканчиком горячего горького американо в руках, Сынмин стоял по ту сторону зеркала Гезелла и внимательно слушал то, что изредка говорит арестованный, но сохраняющий достоинство Ян Инёп. Это всего лишь первичный допрос, но за доказательствами дело не станет. Чан с Уёном уже проверили все файлы и отправили их помощнику отсутствующего Чон Ванху — Ли Чанёлю, осталось только арестовать все фигурирующие в них лица. Полиция вовсю рыщет в лаборатории, собирает уцелевшие образцы и отдает их на экспертизу, а незаконность получения прочих улик — это мелочи, если знать, как правильно всё уладить. И всё же загвоздка была не в этом, а в том, как добиться разоблачения Чхон Джуна, имя которого нигде так и не профигурировало. Ли Чанёль изо всех сил пытался подступиться к этой теме, но пока что безуспешно.
— Всё в молчанку играет? — спросил вошедший Ким Ынчо, опершись на вытянутые руки и взглянув на Ян Инёпа, молча и без интереса выслушивающего брань Ли Чанёля. — Ни слова о Чхон Джуне?
— Ни единого, — разочарованно покачал головой Сынмин.
— Вы понимаете, в каком положении вы оказались?! — не выдержав, полицейский стукнул кулаком по столу, но Ян Инёп даже не вздрогнул. — Ваше имя фигурирует в базе данных, в вашем доме прямо сейчас проводится обыск, большинство ваших сотрудников уже рассказали о том, как вы организовывали их работу! Но вы можете облегчить себе жизнь и скостить срок, если просто назовете того, на кого вы работаете! Вас видели с Чхон Джуном! Ну! — что было голоса, крикнул Ли Чанёль.
— Так если вы так уверены в этом, почему бы вам не запросить ордер на его арест? — отозвался Ян Инёп, хватаясь за горлышко рубашки и морщась. Не выдержав, Сынмин вошел в комнату для допроса и встал у стола, нависнув над ним. — Всё, что происходит — моя ответственность и моя работа, разве вы еще этого не поняли?
— Правда? — спросил Сынмин, прищурив глаза. — Полицейский Ли, вам не кажется, что пора вызвать сюда еще и Сон Михи? Может быть, она будет немного сговорчивее. Нам она уже рассказала о том, что работает на Чхон Джуна, так может быть, повторит? А иначе всегда можно попросить ее об этом чуть менее вежливо, — проговорил он, проверяя реакцию, и по лицу Ян Инёпа забегали желваки. О своей названной внучке он уж точно беспокоился. — Я схожу за ней.
Гнев захватил всего Сынмина полностью. Мало того что он толком не спал и не ел, так еще и все надежды на успех посыпались, как карточный домик. Хотелось взять, притащить господина Чхон сюда силком и посадить в камеру до тех пор, пока они всё не выяснят. Однако это невозможно, пока нет ни одной зацепки, которая указала бы на него. Ян Инёп молчит, как воды в рот набрал, все остальные тоже молчат и ничего не знают, а теперь вся надежда на эту сучку Сон Михи, как бы это странно ни звучало. Та сидела в одиночной камере, обняв колени, в рваной одежде, и то ли плакала, то ли смеялась — не поймешь эту сумасшедшую.