Однако все эти впечатления померкли, когда Джин увидела сидящего на стуле Хёнджина со значительно укороченными, цвета вороного крыла волосами. На нем красовалась белая рубашка с расстегнутыми тремя верхними пуговицами и широкой цепью на шее, на ногах — джоггеры с кучей карманов и складок и высокие ботинки на шнуровке, а завершала образ черная кожаная перчатка, закрывающая только половину кисти руки и соединенная с ремешком, обвившим запястье. Когда Хёнджин поднял глаза, Джин открыла рот, поражаясь тому, как ему идут голубые цветные линзы. Хоть Чан и казался ей по-прежнему самым красивым и мужественным, она была вынуждена признать, что Хёнджин может покорить любое сердечко, просто пройдясь по улице.
— Отлично, именно такого эффекта мы и добивались, — сказал Хан, жуя куриные ножки и сидя на диване. — Теперь нам нужна только твоя помощь.
— А чем я здесь могу помочь?.. — спросила сбитая с толку Джин, и Хёнджин рассмеялся, едва не подавившись слюной. Ему было сложно и дальше делать сдержанно-томное выражение лица, чтобы посмотреть, какое впечатление он производит.
— Его Высочество красоту навести желает, — ответил за Хёнджина Чанбин, — идет пробоваться в модели, всё должно быть идеально. Но там есть одно условие: образ он должен придумать сам. И никто лучше девушки ему макияж не сделает, так что успех Хёнджина зависит сейчас только от тебя, — Чанбин, конечно, улыбался, но отчего-то ему было совестно врать Джин, так крепко подружившейся с ними всеми. Тем более что у них с Чан-хёном назревает какое-то подобие отношений.
— Лучше вам было попросить Йону, — сказала Джин, тем не менее уже начав прикидывать, какие цвета подобрать и как выгоднее подчеркнуть его глаза и губы. — Я не так сильна в макияже, но старшая сестра часто просила накрасить ее, да и Йона тоже, так что я попробую… Но не обещаю, что будет быстро, а что идеально — тем более. Прости, если что-то пойдет не так…
— Отчего-то я в тебе уверен, — сказал Хёнджин, ласково улыбнувшись, и послушно сел на стул. В салон он идти не рискнул, во-первых, потому что боялся встретить знакомых, во-вторых, свободного времени для записи ни у одного приличного визажиста уже не было.
— А материалы мне где взять? — спросила Джин, и Минхо принес из коридора тяжеленный сундучок с кучей тинта, помад, кистей, спонжей, румян, подводок и прочих предметов дорогущей косметики, стоимость которой Джин даже прикинуть боялась. У нее за всю жизнь столько не было, да и у Йоны тоже, а она может себе позволить.
— Мы не знали, что тебе может понадобиться, поэтому взяли всё, что видели. Вернее, всё, что порекомендовал Феликс, — Чанбин опустился на диван рядом с Ханом, выхватил у того курицу и выжидающе закинул ногу на ногу.
У Джин просто глаза разбегались. Она вытащила все тональные крема и по очереди сделала мазки на руке Хёнджина, пытаясь понять, какой оттенок ему лучше подойдет. Потом схватила розовую повязку для макияжа с кошачьими ушками и заправила под нее волосы друга, услышав смешки. Минхо достал телефон, начав вести съемку и стараясь хихикать не слишком громко, когда Хёнджин закрыл глаза и терпеливо сидел так, пока Джин наносила на его лицо тональный крем, излишне дотошно распределяя его по щекам, носу, лбу и шее. Кисточка опустилась сначала в коробочку с пудрой, а потом прошлась по скулам Хёнджина. Затем Джин, выругавшись, с досадой вспомнила, что забыла поработать с бровями, и взяла нужный ей гель, но вдруг передумала и схватила клей для ламинирования ресниц, решив, что так будет лучше.
И без того красивое лицо Хёнджина начало заметно преображаться. Минхо подробно снимал процесс себе на память, комментируя происходящее, пока Джин, ни на кого не обращая внимание, села в максимально неудобной для себя позе, высунула кончик языка и покрутила лицо Хёнджина то одной стороной, то второй, проверяя, насколько одинаковыми получаются брови. Оставшись довольной, она открыла все найденные в ящике палетки и выбрала светло-коричневый, решив, что яркость этому образу ни к чему. Веки Хёнджина подрагивали из-за несколько колючей кисти, сам он делал над собой большое усилие, чтобы не выхватить у Минхо телефон и не пнуть слишком громко чавкающих Чанбина и Хана, ссорившихся из-за курицы. Не прекращая комментировать происходящее, парни то одобрительно кивали, то синхронно качали головой, когда Джин начинала с ними советоваться. Подводка нарисовала маленькие-маленькие стрелки, не выходящие за контур века, чтобы придать выразительности глазам. А завершением стал бледноватый блеск для губ. Открыв глаза и быстро-быстро заморгав, Хёнджин схватился за зеркало, придирчиво оценивая работу. Парни издали дружное «вау» и громко похлопали. Почувствовав себя профессионалом, Джин поклонилась каждому и довольно сложила руки на груди.