— Я не буду больше. Честно… очень постараюсь. А теперь мне пора, — она помахала ладонями, как веером, чтобы слезы высохли, а потом встала. — Честно, сегодня я не буду… Мы идем гулять с одноклассниками, многие из них даже не пьют. Тебе не о чем беспокоиться.
В тот момент Чан засомневался, но решил поверить на слово, надеясь на благоразумие Ханны, а до тех пор, пока она не вернулась и он не удостоверился, что она легла спать, рылся в интернете, пытаясь найти способы избавиться от зависимости, не прибегая к медикаментозному лечению. Способов мало, но они есть. Решив ничего не говорить родителям, Чан только обрадовался, что настало время каникул, но сам продолжал тщательно следить за Ханной, пусть и стараясь не лезть в личное пространство, но долгое время всё было нормально и удалось несколько расслабиться, ослабив напор. Всё было в порядке и даже пошло на улучшение.
Вот только не слишком надолго.
В один прекрасный летний день, когда родители уехали в отпуск, оставив детей одних не неделю, Ханна вернулась домой словно после похмелья, с ссадиной на щеке и разбитой губой. Ночью Чан услышал, что сестра хохочет, как безумная, а с утра, дождавшись, пока она уйдет по своим делам, проник в ее комнату. Разворошил все вещи, проверил каждый карман, заглянул в шкафы и ящики, а потом залез под матрас и… Увидел несколько пакетиков с порошком и баночек с цветными таблетками. С трудом совладав с яростью и животным безумным страхом, Чан включил ноутбук Ханны, с третьей попытки угадал пароль и открыл переписки. Чонгу… они договорились встретиться сегодня, чтобы он отдал ей новые нейролептики. На сей раз это даже не амфетамин, воздействие на мозг которого Чан изучил вдоль и поперек, и не экстази, и не травка, а кое-что посерьезнее, откуда точно может не быть возврата…
Всё тело Чана свело, только он попытался представить ломку.
Наспех собравшись, он выяснил адрес и решил сам встретиться с этим прекрасным и умным ухажером, стремившимся к тому, чтобы учиться в лучшем институте. А пока закрывал дверь в комнату Ханны, бросил взгляд на подоконник с цветами. Многие из них уже давно завяли.
*****
Ноги подкашивались при каждом шаге, становились ватными, а потом и вовсе перестали держать, когда Лиён рухнула на вымощенный плиткой тротуар, ударяясь о него ладонями. Кое-как добредя до небольшого сквера и опустившись на скамейку, она зажмурила глаза, накрыла лицо руками, а плечи едва заметно вздрогнули. Но это была не боль, не разочарование и не страх, ставшие привычной частью жизни, нет, а что-то иное, заставляющее хлопать себя по щекам, чтобы привести себя в чувство. Больше всего Лиён хотелось бы сейчас броситься к Сынмину в объятья, побранить его, потому что не рассказал раньше или не попытался как следует познакомиться, и поцеловать, а потом никогда-никогда не отпускать. То, что она жива — его заслуга, то, что она не опустила руки — тоже. То, что она сейчас счастлива — тем более.
Лиён не догадывалась раньше, что существуют люди с настолько широкой душой и добрым сердцем. И этот человек принадлежит ей, любит ее, хочет связать свою жизнь и настроен настолько серьезно, насколько это возможно. Из глаз потекли слезы ни то счастья, ни то благодарности, но внутри всё сжалось в маленький бутон, только для того, чтобы расцвести благоухающему цветку. Чем она так угодила судьбе, что та подарила ей Сынмина, Лиён не знала, однако поклялась себе сделать его самым счастливым на свете человеком, потому что… потому что любит его. За доброту, храбрость, красоту и главное — за то, что он вообще есть. Сегодня она собиралась встретить его как героя, но прежде спросить, когда он будет. Вот только телефон сел, а номер наизусть она не успела запомнить. Всё это неважно: Лиён сердцем чувствовала, что Сынмин вот-вот приедет и что они отправятся к нему домой. Хотя нет. К ним домой.
Заставив себя подняться, полная воодушевления и радостного предчувствия, Лиён дошла таки до магазина, купила муки и сразу же отправилась обратно, но встала на месте, уронив пакет, как вкопанная, услышав вскрик Минхо.
— Поганая мразь! — прошипел он, прежде чем получить болезненный удар по голове и ощутить нож у собственного горла. Спрятавшись за угол, Лиён незаметно выглянула из-за кирпичной стены и увидела Минхо, стоящего на коленях, и Феликса, который замер, едва увидев, что его другу угрожает опасность. — Ну что? Говори, что тебе нужно, и проваливай! Будь уверен, меня вы долго не удержите, — с утробным рыком проговорил он, оглядывая сразу нескольких человек по очереди. Их было семь или восемь, Лиён не доставало сил посчитать. Под кожу моментально забрался испуг. И она даже не может позвонить в полицию! — Только этот кусок Австралии не тро… — Минхо замолчал, когда на его горло надавили настолько сильно, что по шее потекла капля крови.