— Я себя так красиво никогда не красила, — сказала она, прикусив щеку, и закивала. Лишь бы это не только ей и парням казалось идеальным, а еще и всем остальным. — Прости, если что-то пойдет не так, но я очень старалась.
— Накрасишь Хани на наше свидание, — утвердительно кивнул Минхо и потрепал Хана, вальяжно сидевшего на диване, по голове.
— Теперь мы твои должники, — Чанбин наконец-то встал с дивана, не прекращая рассматривать Хёнджина, и повернулся к Джин. — Говори, что тебе купить и куда тебя сводить, мы всё устроим.
— Для начала пусть мою работу оценят жюри, а там договоримся, — отмахнулась Джин, совершенно не требуя какой-либо награды за свои труды. Ей понравился результат, Хёнджин тоже им был доволен, и это самое главное. — Лучше скажите мне две вещи: почему Хан игнорирует Йону и не знаете ли вы, где сейчас Чан? Мы договаривались позаниматься английским, но он почти мне не отвечает.
— Английским они будут заниматься, хах, — вдруг хмыкнул Чанбин и, получив в свою сторону несколько укоризненных взглядов, перестроился на рельсы серьезности. — У Чана небольшой завал в его ресторане, туристический сезон всё же, и много дел на второй работе. Но на тебя время он найдет, не переживай, сам скоро позвонит или напишет.
— А что касается Йоны, то я отвечу ей позже. Только убеди ее не называть меня больше по имени.
— Ты, предательский кусок грызуна из рода беличьих, еще и отвечать ей собрался?! — внезапно крикнул Минхо, не переставая питать к Йоне всё возрастающую неприязнь, а Хан аж подпрыгнул от испуга, не успев как следует прожевать пищу, и выронил остатки курочки. — Я всеми силами стараюсь отвадить ее от вас двоих, и это ваша благодарность?! Узнаю, что ты с ней еще и видишься, — придушу на месте, и даже не знаю, с кого начну: с нее или с тебя.
Джин встала как вкопанная, глядя на то, как Хан бросился наутек, а Минхо побежал за ним на кухню. Чанбин пожал плечами, мол, обычное дело, и принялся доедать остатки курицы, стараясь сделать это прежде, чем все остальные обнаружат подвох. Одно Джин было ясно точно: она ни капли не жалеет о том, что со всеми ними познакомилась. Кажется, наконец нашла нужную ей компанию. А потом она посмотрела на время и поняла, что опоздала на фитнес, однако глядя на то, как Хёнджин любуется на себя в зеркале, совсем не расстроилась.
*****
Черный лимузин с белым кожаным салоном подъехал ко входу в «Жемчужину морей» даже раньше, чем планировалось. По всему периметру парковки стояли дорогущие машины и роскошные кабриолеты, люди, кто по одному, кто по парам, а кто целыми семьями, заходили внутрь, держа в руках сумки и клатчи, на голову каждого была натянута маска одна затейливее другой, и Хёнджин достал свою, закрывающую половину лица от середины лба до губ, с витиеватыми черными узорами. Одетый в деловой костюм форейтор открыл дверь лимузина, стоило ступить на землю, и под ногами всё задрожало от громкой музыки, доносившейся из отеля. Хёнджина окутало чувство ностальгии, словно он вернулся на три года назад, в то время, когда еще жил дома с семьей, и для него подобные мероприятия были не просто чем-то обыденным — они были той неотъемлемой частью жизни сына богатых родителей. Он увидит их сегодня, он точно знал, и морально готовился к встрече. Пусть даже и мимолетной. Почти всю их компанию объединяли тяжелые отношения с не принимающей семьей, и Хёнджин бы с удовольствием променял это мероприятие, посвященное творчеству какого-то начинающего, но многообещающего художника-авангардиста, на игру с Ханом или Феликсом в playstation с разбросанными по столу корочками пиццы.
Тем не менее ноги несли Хёнджина ко входу уверенной походкой, мимо многих незнакомых и знакомых в том числе скрытыми под масками лиц. Раздобытое Феликсом приглашение опустилось на стол охраны, и, не узнанный никем из коллег Чанбина, Хёнджин попал внутрь, тут же схватив бокал игристого шампанского. Папарацци, бывшие тут как тут, фотографировали позирующих гостей, картины, журналисты расспрашивали каждого о том, что он думает о новой восходящей звезде, подошли они и к Хёнджину, но он отказался от комментариев, оправдывая это тем, что не успел как следует рассмотреть картины и не может составить мнение, пока не подойдет к каждой. Но другие — бизнесмены, модели, актеры, дизайнеры, даже члены правительства — все раздавали похвалу, будто что-то смыслили в изобразительном искусстве, или критиковали с видом экспертов. Глазами Хёнджин искал госпожу Нам, но она пока не собиралась появляться. На сцене выставляли аппаратуру, должны были выступать какие-то приглашенные звезды, и дать комментарий сам художник. Свет от бриллиантовых люстр посылал свои лучи во все концы зала, золотые стилизованные канделябры горели, красную ковровую дорожку еще не успели запачкать. Глядя на нее, Хёнджин не без доли иронии вспомнил о том, как сам начищал ее щеткой, а теперь стоит здесь, никем не узнанный, таинственный гость, которого никто не знает, в то время как многие другие были знакомы друг с другом.