Крепче сжав одежду рукой, Джин промолчала. Она сможет.
— А, ну Ян Чонин вроде как студент, можете быть нормальной парой. Но если тебя не устраивает нищий студент, то чем Хван Хёнджин не вариант? — продолжил рассуждать Чхве Мин. — Богатый, красивый, знаменитый, о чем девушкам еще мечтать? Все-все тебе будут завидовать, да и работать не надо. Смотри сколько плюсов! Что ты ревешь из-за своего Бан Чана? Представь, что вы просто расстались.
— Я его люблю, — безжизненным голосом отозвалась Джин, посмотрев на реку стеклянными глазами. Она больше не плакала, только сжималась в комок, как пружина, чтобы потом выстрелить вверх. В этом нет ничего сложного. — И если с ним что-то случится из-за вас, бесчеловечных мразей, я просто так это не оставлю, — добавила она и заметила, как Чхве Мин оскалился. Это ей и нужно. — Даже на вашего императора найдется управа, как бы он сейчас ни радовался. Слышишь меня?
— А теперь послушай меня ты, паршивая сука, — проговорил Чхве Мин, сжав руками руль так сильно, что обивка жалобно заскрипела. Его настроение менялось по щелчку пальцев. — Если ты хоть одной живой душе проболтаешься о том, что видела и слышала, я уничтожу всех твоих дружков одного за другим. С кого бы начать? Как раз с Хван Хёнджином вы и близки, может, с него? Или прибить бедняжку Джисони, чтобы перестал мучиться? Или что насчет Минхо? О да! Он такую погоню устроил за мной после циркового представления, чуть меня не пристрелил. Давай начнем с него? Я буду присылать тебе фото их окровавленных и обезображенных трупов в конвертах, чтобы ты знала…
— Или они пришлют мне твои, — тихо отозвалась Джин и наконец посмотрела на Чхве Мина не мигая. Тот побагровел от ярости.
Она сможет.
— Заткни свой поганый рот! Иначе я…
— Иначе что? Ты грязная псина, которую Уджин подобрал с улицы и которой легко пожертвует, если ему это будет выгодно. А еще у вас есть общий хозяин, к которому вы бегаете по первому свистку, — продолжала напирать Джин и незаметно засунула руку в карман. Разложить, осторожно… Она справится. На кону жизнь Чана. — Так что же ты мне сделаешь, если ваш хозяин запретил меня убивать?
Джин едва не стукнулась головой о бардачок, когда Чхве Мин резко остановил машину.
— Нам сказали тебя не убивать. Но ни о чем другом не говорили! — прорычал он, хваткой летучей мыши вцепился в волосы Джин и потянул ее на себя, тут же оттянув ее футболку и открыв грудь, а потом приблизился. Член в его штанах уже встал. — Сейчас ты узнаешь, что делают с непослушными!.. — издав еле слышный всхлип, Чхве Мин почувствовал, как намокает его свитер, окрасившийся красной жидкостью.
Джин дрожала от злости. Думала, что это будет сложно, но теперь ее захлестнула такая лютая ненависть, что нож остервенело продолжил вонзаться в тело Чхве Мина с бешеной скоростью, выдавливая из этой прогнившей тушки стоны и вскрики. Считать удары в живот не имело смысла, да и все здравые мысли улетучились. Этот ублюдок пытался убить Чонина, похитил всех ее друзей, угрожал Йоне, а теперь получил то, что заслужил. Решив, что этого достаточно, Джин немедленно схватила телефон Чхве Мина, приложила его окровавленный палец к экрану, чтобы разблокировать, и выпрыгнула из машины, тотчас принявшись набирать номер, который Чан заставил выучить ее наизусть.
Она бежала вдоль реки не оглядываясь, звоня снова и снова, снова и снова и моля высшие силы послать ей хоть немного удачи. Пусть она встретит кого угодно, пусть ее заберут в участок и арестуют, пусть посадят хоть на пожизненное, но Чан должен жить. Его нужно спасти. Она не собиралась жить, если его не станет. Джин не знала, в который раз позвонила по этому номеру, в пятидесятый или в сотый, но с той стороны наконец-то перестали раздаваться гудки, а послышался знакомый голос.
— Кто говорит? — безразлично спросил Чон Ванху.
— Это Мун Джин! — тут же воскликнула она, готовая расцеловать телефон. — Чан и парни в опасности! Им нужна помощь, срочно! Пожалуйста! — и Джин указала на примерное местоположение склада и пообещала оставаться на связи, а сама продолжала бежать куда глядят глаза. Вот только продлилось это недолго.
Сердце сжалось в тисках. Оно болело так, как никогда раньше, и Джин, сжав окровавленной рукой футболку, рухнула на асфальт. Дыхание сперло окончательно, голова закружилась, глаза переставали видеть хоть что-то, всё тело свело то ли судорогой, то ли чем-то иным. Из глаз градом полетели слезы. Хотелось задушить себя саму, лишь бы только это прекратилось. Джин била себя по щекам, стараясь очнуться, прийти в себя, а сердце только и делало, что стучало о ребра, заставляя те дрожать, и выбивало из груди всхлипы. На какое-то мгновение показалось, что она умирает, что прямо сейчас ее… В свете догорающего заката показалась чья-то тень. Джин и хотела было закричать, вот только вместо этого у нее вырвалась истерика, смешанная с чем-то похожим на «не трогайте меня!» Над ней склонился молодой человек и внимательно рассмотрел лисьим прищуром.