— Ханна. Ханна! — Чан коснулся ее сплошь окровавленного лица, разворачивая к себе, но Ханна только дернулась в его руках и стала отбиваться, словно не узнавая ничего вокруг. — Ханна, это я, твой оппа! Спокойно, тише, пожалуйста! — Чан коснулся ее ребра, чтобы подхватить на руки, и услышал громкий вскрик. Потом снова взялся за фонарик, попытавшись собрать всё свое хладнокровие, посветил на тело сестры, задрал ее футболку, заметив огромные желтые следы, проверил зрачки, понял, что те слишком расширены, и постарался подхватить Ханну на руки, но она продолжила отбиваться изо всех сил. — Ханна, это же я! Это Крис, Чан, твой оппа! Послушай же меня! — громко закричал он.
— Кто такая Ханна?!
Вот что было ему ответом. Чан едва успел спросить, что она имеет в виду, хоть и не надеялся на объяснения, подхватил таки сестру под коленные сгибы и лопатки, положил на заднее сиденье машины и погнал в ближайшую больницу. Что теперь делать? Звонить родителям?.. В полицию?! Что?.. Прежде нужно спасти Ханну, услышать хоть какой-то внятный ответ, что с ней, а только потом… потом… Чан действовал в порывах импульса, пытаясь собрать все мысли в кучу, но у него было такое чувство, что внутри всё замерло, закаменело, что там нет ни боли, ни страха, только какое-то опустошение. А так не должно… не должно… Всё как в тумане, как в ледяной пустыне, откуда нет выхода и откуда не вырваться. Врач, первичный осмотр, звонок сначала в полицию, потом родителям, палата Ханны.
Ханна…
Как только это стало возможным, Чан зашел к ней, но увидел перед собой не свою сестру, а зачумленное, словно зараженное чем-то существо, избитое, со спутанными волосами и с бегающими туда-сюда безумными глазами, полными испуга. Врач говорил что-то, но Чан его не слушал. Только сел на коленки возле кровати, нежно взял сестру за руку, но Ханна тотчас вырвала ее и испуганно отшатнулась, закричав, чтобы никто не трогал ее.
— Мистер Бан, она вас не помнит… — сказал голос врача почти у самого уха, и Чан зажмурил глаза, не в силах больше на это смотреть. — Нам нужно связаться с вашими родителями. Вы говорили, что…
Чан оттолкнул от себя врача и стремглав бросился бежать из палаты, потом из больницы, а потом вперед по дороге, правда, сам не знал куда. Он бил себя по щекам, стараясь проснуться, старался уйти от бьющей под дых реальности, оставить за спиной леденящий ужас и непонимание, как это случилось, поверить в то, что ему просто снится страшный-престрашный кошмар. Чан упал на колени, наверное, разбил их, встал, приложился лбом к кирпичной стене и разрыдался так, что проходящие мимо люди косились на него, как на безумного. Всё закружилось как в воронке. Бросив всё, родители приехали и увидели то же, что их сын, попытались подойти к Ханне, но она отскакивала от них, как от чумы. Чан не видел этого, но слышал, сидя на полу в коридоре, прям у двери палаты.
Проходили часы, и вместо оцепенения, а за ним и истерики пришло пока не смирение, но признание факта того, что произошло. А еще того, что это он, Чан, во всем виноват. Вместо того, чтобы позаботиться о сестре, он играл с друзьями на гитаре и пел, веселился, выпивал в баре, гулял, думал только о себе. Если бы он сразу сказал обо всем родителям или хотя бы проследил за Ханной самостоятельно, ничего бы не случилось. Сейчас бы они сидели вместе у себя дома и смотрели бы какой-нибудь глупый фильм. А теперь… Что случилось с его семьей? А главное — почему?
— Простите, но у нас в базе нет человека с именем Хён Чонгу, — строго, даже с какой-то неприязнью, проговорил полицейский. — Мы были в школе у пострадавшей, и нам также ответили, то такой человек никогда не учился там.
— Да быть такого не может! — воскликнул Чан, удивленно вскочив со стула. Господин Бан попытался осторожно опустить сына за плечо, но тот и слушать не стал, подойдя к следователю и посмотрев на него в упор. — Ханна много раз говорила, что они учились в одном классе, так и познакомились. Этот Чонгу торчал у нас часами, они там домашку делали! Что значит — его нет в базе?!
— Тогда ваша сестра, очевидно, врала вам, — пожал плечами следователь, и Чан собрал руку в кулак, оскалившись. — А еще очевидно — ваша сестра скупала наркотики у какого-то дилера, вот и все дела. Советую теперь озаботиться ее здоровьем и самочувствием, а расследование предоставить полиции. Всего доброго.