Лиён было страшно, она почти никогда никого не калечила, если исключить случай со спасением Ёнми, а потому застыла со своей «розочкой» и не смела пошелохнуться. Вот только время поджимает, нужно что-то делать, и очень срочно. Один удар, куда-нибудь туда, где… чтобы этот мужчина не умер. Хотя есть идея получше. Бросив взгляд на стеклянную бутылку, Лиён ухватилась за горлышко и, больше не мешкая, со всей дури ударила «надзирателя» по затылку, из которого тут же хлынула кровь.
— Ты как здесь очутилась?! — шепотом воскликнул Чанбин, когда Лиён, переступив отключившееся тело мужчины, схватила со стола нож, подбежала к парням и принялась перерезать веревки.
— Неважно… — протянула в ответ Лиён, первым освободила Феликса и продолжила интенсивно резать изо всех сил.
Минхо освободился следующим и первым делом забрал свой нож, потом схватил оставленный кем-то пистолет, проверил наличие в нем патронов и повернулся к Феликсу, отдав ему второй пистолет. Едва только Чанбин почувствовал, что его руки и ноги больше ничего не сковывает, то забрал у Лиён нож, подошел к входной двери, вслушался в ругань взрослых мужчин с мальчишками, и как только послышался хрип, всадил лезвие в горло тому, кто еще недавно полоснул самого Чанбина по ребру. Феликс прикончил следующего, прикрыв собой Лиён, а потом отодвинул их обоих к стене. Врагов слишком много, единственный шанс — добраться всем четверым до машины и убраться отсюда как можно скорее.
Минхо набросился на третьего, выстрелив ему в живот, а потом набросился на четвертого, повалив того на землю и в диком темпе всадив в его шею лезвие ножа три или даже четыре раза. Здание окружили со всех сторон, Феликс отбивался как мог, не подпуская никого прежде всего к Лиён, уворачивался от пуль, скакал из стороны в сторону. То же самое делал и Чанбин, пытался ухватиться за стул, чтобы разбить окно, но то и дело уклонялся, рыча от злости. Магазин Минхо быстро опустел, и потому он бросался на всех с ножом, оставляя глубокие царапины. Шансов почти нет, все пути к отступлению отрезаны, врагов много и они хорошо вооружены.
Один из оппонентов стремглав бросился к Феликсу, откинул его в сторону, поддал ногой в живот и схватил Лиён за волосы, явно собираясь после окончания перестрелки допросить ее, чтобы понять, кто она такая, но уже гадко ухмыльнулся, подумав о чем-то своем. Минхо сбил мужчину с ног, из-за чего грохнулась и Лиён, замахнулся ножом, однако руки тотчас перехватил кто-то другой, и со всей силы ударил коленом в грудь. Чанбин еще сражался, но когда увидел друзей в руках противников, зарычав, швырнул нож на пол и поднял руки. К нему снова подошли с веревками, и тут снова нежданно-негаданно раздался выстрел.
— Оп, успели!.. — воскликнул Чонин, а из-за его спины тут же вышли Хан и Бэкхёк.
Драка возобновилась.
*****
Чан смотрел на Джин, уходящую с криком и паникой, до последнего, до тех пор, пока она не скрылась снаружи. Так хотелось продлить этот миг, сделать так, чтобы он завис в вечности и не прекращался, лишь бы только видеть любимое лицо… Плевать на все ужимки и усмешки Уджина, его фоновые комментарии, веселье его шестерок, скованные руки, сочащуюся кровь, риск, незнание, что будет дальше. Главное — Чан не повторил ошибки прошлого, не дал Джин пострадать так же, как некогда дал пострадать Ханне. Да, опоздал, но важнее всего то…
— Я долго думал, что же мне с тобой сделать, — почти прорычал Уджин, когда Чана уложили на кушетку и привязали к ней руки. А он и не сопротивлялся. Не сейчас, пока Джин еще грозит опасность. — Избить, покалечить, сломать что-то — это обыденно, это скорее для него, — он кивнул головой в сторону наблюдавшего за ними Донхёна, — а для тебя я придумал кое-что поинтереснее.
— Тогда не томи, — сказал Чан, мельком посмотрев на Уджина и тут же отвернувшись. — Я уже привык к тому, что ты меня ненавидишь, правда, не понимаю за что. И никогда мне этого не понять, так что просто делай что должен.
Уджин только хмыкнул, встал и подошел к шкафу. Достал склянку и шприц, выложил их на стол, злобно зыркнул на сглотнувшего Донхёна и вернулся на место. Чан в это время вгляделся в лица всех присутствующих, нашел глазами Хёнсу и тихо расхохотался. Весь сброд сюда сгребли, ничего удивительного. Тишина и только легкий шелест ветра за окном, больше ничего. Потом скрежет, ослабевшая веревка на запястье левой руки и укол, похожий на укус комара. Взглянув на свои вздутые вены, Чан нахмурился и уже через пару минут ощутил сначала, что в его глазах плывет, потом почувствовал головокружение, а за ним — всё нарастающую боль в теле. Казалось, будто каждую мышцу обдает мощным разрядом тока, стягивает жгутом со всей силы и выворачивает на триста шестьдесят градусов, ломая кости.