— Но если что… — угасающим голосом начала говорить Лиён и закашлялась.
— Нет, не если! — тут же вскрикнул Сынмин, ударив кулаком по рулю.
— И всё же… мне так холодно… — почти неслышно сказала она и тихо захрипела.
— Сейчас… сейчас всё будет хорошо! — Сынмин не собирался сдаваться. Он свернул направо, вдавил ногу в педаль газа, ускоряясь еще сильнее, и обогнал несколько машин, а потом просигналил одной особо медленной. — Расскажи мне что-нибудь… Что угодно расскажи. Как давно ты мечтаешь увидеть море?
— С трех лет… мы хотели… хотели… — снова кашель. — Мама рассказывала…
— Хорошо, хорошо… Что она рассказывала тебе о море? Твои ожидания оправдались? Тебе понравилось гулять со мной по Чеджу? — продолжал допытываться Сынмин, но ничего не услышал. — Тебе не понравилось?.. В следующий раз всё будет лучше, я тебе обещаю, — он посмотрел в зеркало дальнего видения. — Ответь мне!.. Лиён… Лиён!.. — умоляющим тоном воскликнул Сынмин.
Но ответа не последовало.
*****
Махнув окровавленным ножом, Донхён схватился за стол и на хромых ногах практически пополз в сторону нервно вздыхающего и активно пытающегося прийти в себя Чана. Тот метался на кушетке, мотал головой, старался вырвать руки из крепких узлов, продолжал что-то шептать, а его зрачки всё еще оставались широкими и в какой-то мере безумными. Упав на колени, Донхён заметил, как Чан дернулся, вскрикнув, видимо, ожидая удара, но вместо этого понял, что путы ослабели, а вскоре и вовсе перестали его держать.
— Ты как?.. — только и спросил Донхён, протягивая здоровую руку. Чан даже не пытался ухватиться за нее, потому что знал, что его внезапный союзник слишком слаб, чтобы на него опереться. Ноги всё еще подкашивались, в глазах плыло, а за окном раздавались выстрелы, вот только Чан уже не доверял ни одному из органов чувств.
— Мне же не… мерещится? — спросил он у Донхёна и сам позволил на себя опереться.
— Нет… нам надо уходить… — прохрипел тот и медленно направился вслед за Чаном, стараясь шагать как можно скорее и превозмогая боль. Мельком посмотрел на свои раздробленные пальцы, начавшие срастаться под неправильным углом, и понял только одно — он больше никогда не сможет играть в сборной. Но всё это пустяки, главное — выбраться отсюда живыми.
Живыми…
Обоим.
И тут — внезапная боль, куда более сильная, чем та, к которой он привык.
Поначалу Донхёна очень прельстила мысль продырявить Хёнсу и пуститься бежать так быстро, как только сможет, но стоило только взглянуть на Чана и то, как отчаянно он пытается выпутаться, а потом вспомнить Джин, как внутри всё само воспротивилось тому, чтобы сбежать одному, словно подлый трус. В голове пронеслась масса воспоминаний, всё, в чем Донхён был виноват, и всё, чем пытался загладить эту вину. Если бы можно было вернуться в прошлое, он жил бы достойнее. Если бы нашелся способ повернуть время вспять, он бы не пытался добиться Джин или же ретировался бы после неудачных попыток, он бы не стал задирать Чана или парней, не подсылал бы своего друга проникать в чужой дом, не расстраивал и не разочаровывал бы мать, которая несмотря на свое эксцентричное поведение и разногласия, любила его больше всего на свете и всегда пыталась прежде всего быть сыну другом. Донхён не связался бы с Уджином и не лежал бы сейчас здесь, на этом заброшенном складе, и Чан, пострадавший из-за него, не пытался бы всеми силами его поднять.
Глаза Донхёна пересеклись со всё еще живыми, но умирающими глазами Хёнсу, сжимающего в руке пистолет. Ну, хоть что-то хорошее напоследок всё же сделать удалось… Теперь этот ублюдок Джин больше не побеспокоит…
— Вставай, тряпка! — крикнул Чан, возвращая Донхёну вертикальное положение. — Тебе еще к маме под юбку спрятаться надо. Давай, правой, левой, правой, левой…
— Правой, левой… — повторил вслед за ним Донхён и сделал несколько неосторожных шагов подгибающимися коленями, зажимая больной рукой рану на животе. — Правой, левой, правой, левой… к маме… я давно ее не видел…
— Вот и давай!.. Давай — я тебе сказал! Мне еще освистать тебя на поле как следует надо! — продолжал кричать Чан прямо у самого уха. — И я не высказал тебе всё, что о тебе думаю!
— Игра… Правой, левой, правой… левой… — ослабевающим голосом продолжил вторить Донхён. — Я так не хочу умирать… — протянул он и упал на одно колено, а потом и вовсе рухнул на пол. — Очень не хо-чу у-ми…
— Вставай! Быстро! Это приказ! А ты обещал меня слушаться! — Чан начал агрессивно трясти его за плечи, пытаться поднять, кричал на него, даже пару раз поддал по щекам, и только потом заглянул в открытые глаза. Уже мертвые глаза. — Да что ж ты такой проблемный?.. — заскулил Чан, всё еще не веря и на сей раз уповая на то, что это очередная его галлюцинация. Подхватил Донхёна на руки и медленно побрел к выходу из склада, а как только оказался снаружи, услышал писк сирен полицейской машины и машины скорой помощи.