— Хён, — позвал Феликс, и Чан тотчас убрал фотографию туда, откуда взял, и улыбнулся. — Ко мне приезжают сестры из Австралии, я тебе о них рассказывал, — он неловко почесал затылок. — Намечается ужин у моей тети с ее мужем, но я давно их не видел и чувствую себя как-то не уютно… Ты можешь пойти сегодня со мной?
— Если тебе так будет легче, — ответил Чан и, потрепав Феликса по волосам, отправился вместе с ним к машине, чтобы заехать за подарками.
Глава 58. Слетевшие оковы
День первый. Несмотря на то, что ответов на его вопросы больше не последовало, Сынмин безостановочно несся в ближайшую больницу, а не в ту, которую привык, даже если та окажется похожей на притон. А как только добрался, вынес Лиён из машины и отдал свое самое большое в мире сокровище в руки врачей. Сидел у дверей палаты, дергаясь от каждого шороха и надеясь на то, что судьба смилуется над ним, девушкой, что так мало прожила, но так много всего вынесла, и над его к ней любовью. Позвонил Чонин, сказал, что Чан спасен, Джин жива и все остальные — тоже. Вот только Донхён… Выдержка Сынмина, которую он так упорно собирал все эти часы, треснула, и слезы потекли по щекам беззвучно, стуча об пол при падении. Злой рок унес До Нунга, унес Пак Донхёна, унес множество жизней невинных людей, но Лиён он унести не может… Она должна жить и наконец познать, что такое счастье, окончательно переступить через пропасть своих черных воспоминаний и улыбаться каждый день. К ночи из реанимации вышел врач и сказал только то, что пострадавшая пока еще жива и что рану зашили, но что она потеряла слишком много крови и ей нужно переливание. Подходящие группа и резус оказались только у одного человека, и тот незамедлительно примчался в больницу. Хан приехал по первому зову, несмотря на то, что собрался покупать билеты, и без лишних слов скрылся в кабинете, начав внимательно слушать всё, что говорит врач.
День второй. Переливание прошло успешно, и врач сообщил новость, которую Сынмин не сразу услышал, а вернее — не сразу осознал. Лиён будет жить. Слезы. Они были постоянным спутником и утешением все эти долгие часы, но теперь струились по щекам не из-за горя, а из-за облегчения и неверия собственному счастью. Врач пустил Сынмина в палату, и тот упал перед кроватью на колени, взяв руку Лиён, опутанную проводами, в свою. Ладонь Хана осторожно легла на плечо. Хотелось расцеловать врачей, друзей, да вообще весь этот мир и прокричать в небо спасибо за то, что даровали шанс жить счастливо. А на смену облегчению, вместе с принятием факта, пришли совсем иные, темные и недобрые мысли. Восстановив в памяти события, Сынмин вспомнил, от кого его спасла Лиён и кому он должен воздать за то, что она могла умереть. Мун Шиву… Человек, который никогда особо не высовывался и не бросался громкими связями, но теперь подписал себе смертный приговор.
— Он арестован, Минни, — проговорил Хан, выслушав друга и тяжко вздохнув. Он понимал желание Сынмина отомстить, но также он и понимал, что это бессмысленно и даже опасно. — Пока что Мун Шиву может нам пригодиться, чтобы указать и на Уджина, и на Чхон Джуна. Они оба в розыске. Скоро всё будет хорошо, а тебе пока нужно отдохнуть и поспать. Погнали ко мне, если хочешь.
— Спасибо за всё, Хани, но ты не хуже меня знаешь, куда тебе самому нужно поехать. Я не уйду отсюда до тех пор, пока Лиён не очнется.
День третий. Сынмин сомкнул глаза всего на пару часов, сидя на обшарпанном стуле в коридоре больницы, но на большее его не хватило. Он вообще не имеет права спать, пока Лиён не придет в себя и не заверит, что больше ей ничего не угрожает. И вот к вечеру, когда Сынмину разрешили постоянно сидеть в ее палате, запищали приборы. Испуг быстро сменился неземной радостью, стоило только взглянуть на то, как длинные девичьи ресницы дрожат, а потом открываются глаза. Не проронив ни слова, Лиён громко вздохнула, словно воскреснув, и попросила воды.
Сынмин хотел было броситься к ней, заключить в объятья, рассказать о том, как он любит ее, и всеми силами показать это, однако в палату ворвался врач и быстро нарушил их недолгую идиллию. Сначала проверил датчики, приборы, капельницу, спросил у пострадавшей, как она себя чувствует, и только затем удалился, предоставив возможность влюбленным немного побыть наедине.
— Ну зачем… зачем ты?.. — едва ворочая языком, пролепетал Сынмин и прижался к руке Лиён губами, а потом лбом. Ощутил нежные пальцы в своих волосах и снова расплакался. — Если бы я тебя потерял… если бы я знал, что ты… Проклятье!..
— Вот и я подумала о том же, — хрипло, шмыгнув носом, ответила Лиён и с трудом приподнялась на кровати, ощутив болезненный жар между лопатками. — Всё хорошо, Минни, всё хорошо… Как остальные? Чан нашелся?