Она безумно скучала. По всему. По университету в Корее и парам, по вредным преподавателям, одногруппникам, даже Хэми, по придурку Донхёну, по посиделкам и прогулкам с Джин, по братской нежности Феликса, по разговорам с Хёнджином о моде, по ворчанию и жалобам на учебу Чонина, по Сынмину и его дурашливости, по заботе и отцовским наставлениям Чана, по неуклюжести и постоянным вмешательствам Чанбина в чужую личную жизнь, по вредности Минхо и его мотоциклу и в особенности — по своему Джисону, который теперь, как и всё прочее, стал лишь светлым воспоминанием, единственным, что хорошего было в жизни.
И даже сейчас, ступая по каменным ступенькам, чтобы подняться ко входу университет, Йона думала только о нем. Так лучше, нежели смотреть по сторонам и ненавидеть всё, что здесь находится. Ее жизнь, настоящая жизнь, а не выживание в этой клетке, окончена. Осталось только окончательно принять это и смириться, научиться терпеть боль в кровоточащем сердце. В этом мире Йону держало только одно — обещание Джисону, что она себе не навредит. И пусть под рукавами порезы и шрамы, себя она не убьет, потому что от нее зависело, что предпримет отец.
— Йона! — крикнул кто-то издалека, но ей показалось, что только послышалось, и потому она, не оборачиваясь, потянула на себя ручку тяжелой двери. — Чхон Йона! Коза парнокопытная! Хомяк! Стой!
Услышав все эти слова, Йона застыла на месте, ощутила, как кто-то толкнул ее плечом и прорычал ругательство, но не обратила на это внимание. Должно быть, это сон или фантом, ну или же психика окончательно лопнула, выделывая такие выкрутасы, что впору постучать себе по башке. Потом чье-то прикосновение, резкий разворот и взгляд ореховых глаз из-под длинных ресниц.
— Ты что, за то время, что мы не виделись, стала еще и глухой? Как с тобой общаться-то теперь, не подскажешь? Хомяк без мозгов.
— Минхо?! — воскликнула Йона и, отрывисто задышав, бросилась к нему в объятья, а потом ощутила руки, крепко сомкнувшиеся на ее спине. — Ты что здесь забыл, дурак?! Глупец! Я ж ради тебя сюда притащилась, а ты для чего ко мне сюда приковылял?! — она ударила Минхо кулаком промеж лопаток, но не отошла даже на шаг, а напротив, приблизилась. — Ты здесь… здесь.
— Да, и не один!
Минхо разжал объятья, а потом указал рукой на стоящего через дорогу от них Хана, застывшего, приоткрыв рот и стараясь улыбаться. Не говоря ни слова и издав лишь радостный вскрик, Йона побежала вниз по лестнице, услышала хруст под своей ногой, поняла, что сломала каблук, выбросила туфлю на дорогу, скинула вторую и босой бросилась к Хану, а потом запрыгнула на него, обвив пояс ногами, и втянула в поцелуй. Она не верила, но очень хотела, цеплялась за одежду, мычала в губы и сжимала между пальцами волосы. Ощущала руки, подхватившие ее под ягодицы, проникала языком в рот, иногда отрывалась, чтобы удостовериться, что перед ней Хан, смотрела в его глаза и гладила лицо для лишнего подтверждения, но не отрывалась.
— Я же написала тебе, чтобы ты не искал меня… Просила этого не делать, — нежно погладив его щеку, прошептала Йона и растянула губы в блаженной улыбке.
— Просила, а я не послушал. Просто взял и нашел, — ответил на это Хан, проронивший слезу, поставил Йону на траву и снова впился в ее губы с поцелуем, зарывшись одной рукой в волосы, а второй обвив талию.
Стоя поодаль, Минхо любовался ими, краем глаза следя, чтобы им никто не помешал, и не заметил, как начал радостно посмеиваться. Засунул руки в карманы, направился к друзьям, а потом заметил выражение возмущенного лица.
— Что тут происходит?! — воскликнул на английском хорошо одетый молодой человек с платком в горошек и, сжав руки в кулаки, направился в сторону Йоны, но ощутил мощный толчок в грудь. — Это еще кто такой?!
— Парень Йоны, — беззаботно ответил Минхо, сжав плечо Мэтью — того, кого видел на фотографии, которую показывал Феликс.
— А ты кто такой?! — не сдавался Мэтью, поняв фразу, сказанную по-корейски, на интуитивном уровне.
— Тоже парень Йоны. И тебе я не советую соваться к ней, пока все кости не сломал. Тогда их у тебя станет чуточку больше, примерно вдвое, — деланно улыбнувшись зубами, сказал Минхо и, когда Мэтью предпринял попытку сделать шаг, снова оттолкнул его.
— А ну пусти! Я хочу просто поговорить со своей невестой и потребовать объяснений!
— В мешке на крючке ты с ней поговоришь, если сейчас же не уберешься с глаз моих! — рыкнул Минхо. Осознав, что собеседник его совсем не понимает, а только хмурит брови в ответ на агрессивный тон, хлопнул себя по лицу и начал перебирать в памяти весь свой запас английского. — Хан из ван бойфренд оф Йона, — он указал на Хана, — айм ту бойфренд оф Йона, — теперь указал на себя. — Энд ю нам вэри мешаешь. Бекос финиш спик всякую херню энд кам ин юр поганый инглиш юнивёсити. Иначе вил би дайед. Андерстенд? — закончил Минхо и провел большим пальцем по горлу.