Такие бизнесмены, как этот пленник, настолько привыкли к закаленной безнаказанностью жестокости, что весь мир превратился для них в горстку цифр, будь то количество товаров, деньги или люди. Сколько таких встретилось хотя бы даже за прошедший год? Множество. И все они либо в тюрьме, либо на том свете. Мельком бросив взгляд на их доску, Минхо снова прошелся молотком по полу и прищурился, вглядевшись в красные кресты и линии, поняв, что половины лиц уже и не может вспомнить. Их слишком, слишком много… Но теперь парни заканчивают, и никто не должен уйти от правосудия.
Забавы ради Минхо подошел к пленному, взмахнул молотком и практически опустил его на беззащитное колено, остановившись всего в паре сантиметров, а потом услышал противное журчание и взглянул на расплывающееся на брюках мокрое пятно между ног. Закатив глаза и нахмурившись, Феликс тяжело вздохнул. Ну и кто будет убирать всё это безобразие, когда они закончат? Постаравшись не наступить на небольшую лужицу мочи, он подошел к пленному и наконец достал из его рта кляп и, дождавшись, когда закончится истошный кашель, сказал:
— Надеюсь, теперь у тебя больше желания разговаривать, чем вчера. Лино пока что только пошутил, но если ты разозлишь его, то вправду останешься без колена. Когда следующая поставка оружия и наркотиков? Где? Как туда пробраться? Говорите, бизнесмен Хан, я внимательно вас слушаю.
Пленник промолчал, тупо уставившись на Феликса.
— И побыстрее, я начинаю терять терпение, — подначивал Минхо, достал нож и покрутил лезвие между всеми пятью пальцами. — Ты работал на Ян Инёпа, верно? Он мертв. И если ты хочешь отделаться тюрьмой, то кончай хлопать глазками и выкладывай.
Пленник снова промолчал.
— Что ж! — развел руками в стороны Минхо, а Феликс заранее зажал уши. Один удар — и послышался хруст раздробившихся на ступне костей, а вслед за этим — протяжный громкий вой. — Ну что?
— Мы перенесли кураторские встречи! У нас уже нет постоянных мест, потому что мы боимся попасться полиции и кому-то вроде… вас, — проговорил бизнесмен Хан, перемежая свои слова болезненными стонами. — Мне на телефон сегодня должно прийти сообщение от одноразового номера с адресом встречи! Туда потом должен подъехать мой помощник и передать партию оружия вместе с наркотиками дилерам, а тот — клиенту.
— А, так вот чего их стало труднее ловить, — хмыкнул Феликс, ненадолго задумавшись, а потом принялся лазать по карманам пленника, чтобы еще раз проверить их содержимое. Телефон давно изъяли и выключили, дабы никто не смог отследить местоположение этого бедолаги.
Феликс достал телефон из сейфа, предварительно надев перчатки, и вышел на улицу, тогда как Минхо решил продолжать допрос со всеми интересующими вопросами: сколько осталось кураторов? В каких районах чаще всего проходят встречи? Каков оборот и ассортимент наркотиков? Как и где производится оружие? Ответы записывались на диктофон, чтобы, не дай бог, ничего не забыть. Но как же любо-дорого смотреть! Наркоимперия, за которой еще год назад никто не мог угнаться, дважды, можно сказать, обезглавленная, продолжает цепляться за последние соломинки, понизив цену на товары, раздавая его чуть ли не направо и налево, как может, сохраняет активы и запрещенные заведения.
Тут Минхо был честен перед собой: ему приносила удовольствие эта будничная рутина с допросами и пленными. В последние несколько месяцев масштаб дел их команды настолько вырос, что они уже и забыли, когда в последний раз ловили какого-то доходягу в подворотне, приволакивали в штаб и пытались выбить всю нужную им информацию. Не без доли ностальгии Минхо вспоминал и первую крупную перестрелку с погоней, в которую они ввязались вместе с Чаном, и свою работу уборщиком в «Жемчужине морей» с той славной беготней за Ан Тиёном, и их с Феликсом поход в подпольное казино, где они раскидали всех и вся, и даже первую встречу с Уджином, который сейчас мечется где-то, как собака по болоту, и всё не хочет показываться на глаза.
Минхо показалось, что сейчас, вот именно только сейчас он подружился с монстрами под своей кроватью и готов после зачистки остатков наркоимперий, вкупе с нейтрализацией Чхон Джуна и Уджина, наконец-то зажить — как это называется? — нормально. Но в то же время чувствовал, что будет скучать по адреналину в крови во время перестрелок; по посиделкам в этом штабе, от которого они скоро избавятся; по командному голосу Чана, который вечно нянчился с ними, как с маленькими детьми, и направлял куда-то; по переодеваниям и опасным миссиям с прослушкой. Задумавшись об этом, когда вопросы закончились, Минхо стер выступившую слезу и в упор посмотрел на Феликса, когда тот вернулся.