— Прятался под кроватью, жмурик несостоявшийся, — усмехнулся офицер Кан, указав на прикованного к стулу кольцом наручников господина Чо. — Я подумал, что вы захотите поговорить с ним до того, как его отвезут в участок. По крайней мере, офицер Чон сказал мне так и сделать.
— Вот сейчас и поговорим, — кивнул головой Сынмин и подошел к письменному столу, принявшись буквально вырывать оттуда ящики. Чонин занялся тем же, пока офицер Кан караулил пленника. — Что у нас здесь? Активы «NTC Chemical», договоры с косметологической фирмой госпожи Хван Хае, чеки с теневых переводов, небольшая партия наркотиков в колбах. Думали, это место настолько неприкасаемое, господин Чо? — весело усмехнулся Сынмин и хлопнул листами по столу. — На кого вы работали? Ян Инёп?
— Я работал не с ним, а с девушкой… Она курировала поставки и продавала мне наркотики по хорошей цене за то, что я прятал в доме дилеров, которые находились под бдительным вниманием полиции! — воскликнул господин Чо так, словно эти слова должны были как-то его оправдать. — Чистый бизнес, взаимовыгодное сотрудничество!
— Зачем вам нужны были наркотики? — спросил Чонин. Обычно есть три варианта ответа на этот вопрос: умертвить конкурентов, подсадить их же на наркоту, чтобы выведать секреты и ткнуть лицом в грязь, или принимать самому в разумных дозах. Господин Чо назвал второй вариант. — Имена ваших конкурентов. Нам нужно знать, кого вы подсалили на иглу, образно выражаясь, чтобы знать невиновных.
Получив приличный список имен и записав их, Сынмин тотчас отправил их Чон Ванху, а потом позволил офицеру Кан самостоятельно вывести господина Чо из разрушенного дома и отвести к полицейской машине.
— Лишь бы только эти зеваки ничего не снимали… — проговорил Чонин, опустившись на переднее сиденье машины Сынмина и поправив ароматизатор-елочку. — Не очень хочу светить лицом в интернете. Одногруппники уж точно рассмотрят и зададут вопросы.
— Когда ты в последний раз появлялся в универе? — спросил Сынмин, заводя двигатель.
— Хм… Еще до нашей вылазки в «Жемчужину морей». Вообще не хочу там появляться, понял, что бухгалтерия не мое, — усмехнулся Чонин. — Тут мать была права, но и карьеру певца или профессионального фрилансера тоже точно не одобрит. Хотя я бы съездил в Пусан и заглянул домой интереса ради.
— Съездишь, как только здесь закончим. Как фрилансерство меняет людей! — усмехнулся Сынмин и тронулся с места. — Кстати… Гав!
Чонин подскочил, а потом треснул пугающего его забавы ради Сынмина по плечу.
Сам Сынмин становиться полицейским больше не собирался, хоть ему и сделали такое предложение повторно. Это здорово — бороться за справедливость и работать на благо людей, но теперь ему хотелось поработать на собственное благо и благо одной конкретной девушки, которую вот-вот выпишут из больницы. Он приходил к Лиён каждый день и, гладя ее руку, рассказывал, как продвигается дело. Когда всё закончится и когда они все точно будут знать, что отныне в безопасности, Сынмин хотел снова взять билеты на Чеджу и теперь пробыть там как можно дольше рядом с Банви и Лиён. А после этого, может быть, даже попытаться поступить в какой-нибудь ВУЗ на заочное отделение и поработать поваром, как в «Жемчужине морей». Да кем-нибудь, кем угодно, лишь бы только друзья и любимая девушка были рядом. В безопасности.
*****
Пропасть внутри ширилась. Хотелось проблеваться, вырвать себе глаза и стереть память. Романтик по натуре, Чанбин с ужасом в глазах смотрел на то, как молодая еще девушка отсасывает у трех мужчин по очереди. Весьма немолодых, к слову. За абсолютно любую «провинность» девушка удостаивалась ударом плетью или ремнем и постанывала, создавая видимость удовольствия. Слева похожая картина: девушку поставили раком и трахали с таким остервенением, вгоняя член по самые яйца, что она при всей своей прекрасной актерской игре иногда мычала и корчилась от боли, и сгорбленный и явно не симпатичный парень, использующий ее, это, кажется, понимал, но наслаждался. Не сексом. Он наслаждался чувством власти и вседозволенности. И таких здесь десятки.
А самое худшее — Чанбин никак не мог на всё это уродство повлиять. Точно не сейчас. Более того, он должен присоединиться, точнее, сделать видимость, и для этого притащил с собой здоровенную пачку наличных, лишь бы только выдали отдельную комнату. Хёнджин же стоял, застыв, как каменное изваяние, с непроницаемым лицом и холодными бесстрастными глазами, хотя внутри бушевал ураган. Тот бордель в японском стиле, конечно, тоже был не самым приятным местом, но в нем хотя бы не было общей комнаты для тех, кто не мог оплатить отдельную, и не приходилось сходу наблюдать за всем этим… безобразием. Как только Чан сказал, что им дали наводку на бордель, принадлежащий одному из кураторов первой наркоимперии, Хёнджин позвал Чонина, так сказать, по старой памяти, но тот наотрез отказался и сказал, что в такие места больше ни ногой. Пришлось взять Чанбина, и, наверное, зря… Если сутенер заметит, с каким отвращением и сжатыми до побеления на костяшках кулаками он смотрит на всё происходящее, их быстро разоблачат.