— Господин, не переживайте, — елейным голосом проговорил сутенер, приятный на вид парень, который привлекал всем, кроме безразличного ледяного взгляда. — Отдельные комнаты и изысканные девушки стоят несколько дороже, чем общее помещение, но если вам угодно, мы тотчас сопроводим вас туда. Даже со скидкой.
— Да, мы бы хотели отдельные комнаты, — быстро нашелся Хёнджин, вставая между сутенером и Чанбином, который вот-вот ему вмажет, если не вмешаться. — Цена нас не интересует. Только мы не нашли каталога с девушками.
— Сейчас небезопасно заказывать подобные каталоги, поэтому вам придется выбрать себе даму из тех, которых я приведу, — всё с той же напускной вежливостью прощебетал сутенер и приказал помощнику привести девушек. — Это займет не больше пяти минут, ожидайте, пожалуйста.
Чанбин грязно выругался шепотом, а потом послал сутенера, повернувшегося спиной, отборным матом, надеясь, что никто этого не услышит. Хёнджину подобные выражения резали слух, но он был с ними согласен, потому что уже устал заставлять себя смотреть на оргию отстраненно, будто бы он вовсе не здесь, а у себя дома, плавает в бассейне и трогает траву. Только бы обошлось! Перспектива заниматься сексом с проституткой, чтобы избежать разоблачения, отнюдь не радовала. Начиная с того, что Хёнджину это было противно само по себе, заканчивая тем, что он до сих пор не отошел от информации, что Чанбин так и не удалил ту пресловутую запись. Самое время расквитаться с ним за это.
— Не забудь поставить прослушку, — шепнул Хёнджин на ухо другу, а потом сморщился, когда услышал звук очередного удара плетью. — Бэкхёк всё запишет через компьютер, поэтому можешь не тянуться, чтобы ее забрать. Полиция заявится до того, как устройство обнаружат.
— Вот полиция и занималась бы этой хероборой, а не мы с тобой! О чем с дамами говорить-то?! В участке, что ли, ни о чем не расскажут? — спросил Чанбин и тотчас услышал тяжелый вздох Хёнджина.
Он уже сотни раз объяснял другу, что всецело полиции еще доверять нельзя, пока там идет зачистка, что им сперва самим нужно найти разного рода материалы и опросить девушек, что это потом снова пойдет в прессу, чтобы подогревать общественность и заставить ее еще больше ненавидеть всех этих мразей, а также как можно лучше проинформировать о положении дел. Вдруг кто-то потерял в таком борделе свою сестру, жену, дочь, подругу? Так сможет быстрее найти, минуя возню с полицией и установлением личности. Очевидно же, что у проституток нет даже паспортов, потому что фактически многие из них числятся пропавшими без вести.
Выбрав себе более зашуганных и испуганных, как им показалось, девушек, Хёнджин и Чанбин разбрелись по разным комнатам и, закрывшись на замок, поставили прослушки. Видимо, хозяин этого борделя учился на горьком опыте других, потому что в двери находилось маленькое зарешеченное, как в тюрьме, окошко и кто-то стоял снаружи, вроде как охранник. Чанбин знал, что запросто вырубит его и сбежит, если придется, но они здесь не ради того, чтобы устроить бедлам, а ради информации для прессы и достоверности, на случай, если какие-нибудь подкупные полицейские решат перевернуть всё, что здесь происходит, с ног на голову и подать потом комиссару, который и сам-то нечист на руку, под совсем другим соусом.
— Ну, рассказывай, — сказал Чанбин, присев на край кровати. — Как… м-м-м… поживаешь?
Девушка в немом исступлении похлопала глазами и медленно начала раздеваться. Испытывая отвращение от самого себя, Чанбин против воли засмотрелся на плавные движения, схожие с танцем кобры, выползающей из корзинки под песню дудки из тростника, и на несколько минут застыл, даже, кажется, не моргая. Зачем он сюда пришел? А, да, точно! За информацией.
— Погоди, мила дама, нам надо пообщаться, — Чанбин сложил руки на голые плечи и тотчас одернул ладони, ощутив под ними горячую смугловатую кожу. Тайка, что ли? — В общем, я хочу знать, как ты тут живешь, где живешь, как часто бывают… гости. Какие практики есть?