— Ты так и не понял. Ни одному из нас, нас всех, включая тебя, никогда не будет замены, — сказал Чан, пытаясь объяснить, хоть и знал, что Уджин, погрязший в мести и ревности, вряд ли это поймет. — Ты ушел, и твое место оказалось пустым. Мы оправились от потери, со временем, но я не позволю тебе винить в этом нас. Моей и Сынмина вины здесь нет, а парней — тем более. Я всегда в тебе это видел, но теперь вижу куда яснее: ты так и не научился брать ответственность за собственные слова и поступки.
— Поздно взялся давать отеческие наставления, Крис. Слишком поздно, — только и ответил на это Уджин и вместе с Чаном подумал о том, что между ними не только эта стеклянная стенка, вернее, она стоит в том числе и между их словами и чувствами, обращенными друг к другу.
От кого угодно еще Чан болезненно воспринял бы его слова, но теперь у него было чувство, будто мышь пытается дать пощечины волку.
— Я жалею только об одном: о том, что мне так и не удалось показать вам, какую боль вы мне причинили. И надеюсь, что жизнь сама расставит всё по своим местам.
— Хоть в чем-то мы с тобой согласны, — сказал Чан и встал, медленно задвинув стул. Направился на выход, схватился за ручку двери и через плечо бросил только: — Прощай, Уджин.
Выбравшись на улицу, Чан вдохнул полной грудью и сел в свою «Тойоту». Самое главное, что он теперь знает, почему. Неизвестность, годами лежащая как мертвый груз, наконец-то испарилась, уступив место легкости. Ким Уджин — прошлое, значимая его часть, но оставшаяся где-то позади, за спиной. А будущее стояло совсем недалеко и ждало, улыбаясь и махая рукой. Выпрыгнув из машины, Чан тотчас подбежал к Джин и, коротко поцеловав в губы, сжал в крепких объятьях.
— Как всё прошло? — спросила она, скрестив их пальцы.
— Давай я расскажу тебе позже? Хотя рассказывать особо и не о чем. Я ожидал услышать настоящую причину, но оказалось, что она действительно только в ревности и мести, — грустно улыбнулся Чан. — Не будем о нем. Теперь его демоны лишь внутри него самого, и не нам с ними сражаться.
— А ты его еще и спас… Мне Хёнджин рассказал, и я очень разозлилась. Вот куда ты полез, дурачок? — Джин постучала по его лбу. — Точно до инфаркта хочешь меня довести?
— Ни в коем случае, радость моя. Всё, до чего я хочу тебя довести, так это до оргазма, — сказал Чан и тотчас защитил руками голову, но Джин вместо того, чтобы целиться в нее, ощутимо ткнула его пальцем под ребро. — Как насчет того, чтобы провести эту ночь вместе? Так, как ты захочешь.
— Йона точно останется сегодня у Хана, так что приезжай. Или нет, лучше к себе меня забери. У тебя мне даже больше нравится, — Джин улыбнулась, взглянув на пробегающего мимо щенка, а Чан залюбовался ее улыбкой.
— Так раз тебе у меня больше нравится, почему не переедешь ко мне? — спросил Чан, вдруг подумав, что неплохо было бы познакомить Джин с Берри.
— Не знаю, Чани. Наверное, потому что я консервативна, как бабка, и не готова жить с парнем, даже любимым, до свадьбы или хотя бы помолвки.
Чан мгновенно остановился, а Джин, сделав пару шагов, вопросительно посмотрела на него.
— Тогда давай так и сделаем, — на полном серьезе сказал Чан, заставив ее приоткрыть рот от удивления. — Джин, выходи за меня. Замуж.
Глава 60. Вместе навечно
Он остался один. И теперь, смотря на своих некогда подчиненных, от которых осталась лишь горстка, как никогда это чувствовал. Они смотрели на него волком, искоса, показывая свое глубокое разочарование, пренебрежение и лютую ненависть. Это из-за него они оказались здесь, это из-за него едят тюремные помои, это из-за него носят коричневые комбинезоны с синими нашивкамиВ корейских тюрьмах синие нашивки носят заключенные, осужденные за дела, связанные с наркотиками. , это из-за него они сидят в мучительном ожидании суда и приговора. Но Уджин не собирался раскаиваться, хоть ему и больно было возвращаться в пучину одиночества и никому не нужности, как тогда, когда он сбежал из больницы, едва не застреленный Минхо.
Нельзя сдаваться. Что бы ни было, он молод и всё еще впереди.
Появление в тюрьме Чана разозлило его ни на шутку. Крис, Крис, Крис… Всё могло быть иначе, если бы он не закрыл глаза на боль Уджина и если бы он не притащил кого попало, тех, кого он сейчас называет семьей. Да, они победили, не попавшись ни в одну смертельную ловушку так, как надо, но всегда можно действовать исподтишка и даже в тюрьме есть возможность найти помощников, у которых есть нужные знакомые за пределами металлического забора. Нужно исходить из того, что есть. Уджин сам не знал, как будет жить после того, как завершит свои мстительные планы, но четко понимал, что спать он точно станет спокойнее.