— Я не общалась с родителями очень давно, но они должны знать некоторые новости… Вряд ли они что-то переосмыслят, но моя совесть будет чиста, — уверенно сказала Джин, однако как только покинула салон «Тойоты», ощутила, что ее ноги подгибаются. Год назад это место было ее домом, а сейчас всё словно незнакомое и чужое. — Это я, Джин, — тихо проговорила она в прикрепленный к калитке домофон, как только прекратились гудки. — Нам нужно поговорить.
Ответа не последовало, вместо него раздался писк, оповещающий о том, что калитка открыта. Ощутив, что Чан сплетает их пальцы, Джин сделала глубокий вдох и выдох, а потом перешагнула металлическую рамку и увидела их машину, затем переведя взгляд на входную дверь. Возле нее уже стояла мать и глядела во все глаза, кажется, не веря, что спустя столько месяцев Джин здесь — еще и вся избитая, с оставшимися на лице следами крови и синяками. Госпожа Мун сделала несколько несмелых шагов навстречу к дочери и, оказавшись вплотную к ней, посмотрела на Чана, прося того отпустить руку Джин, а потом прижала ее к себе.
— Мы думали, что ты уже больше никогда к нам не заглянешь, как и Виён… — дрожащим голосом проговорила госпожа Мун. В ее голове были тысячи вопросов, но ни один из них она не задала, просто обнимая задеревеневшую дочь как можно крепче. — Пройдемте в дом… Нам действительно многое надо обсудить.
Джин ничего не ответила, не зная, что чувствует от этих объятий, и прошла внутрь, почувствовав до боли знакомый запах материной выпечки и самого этого дома, но запретила себе предаваться ностальгии или приятным воспоминаниям. Меньше всего ей хотелось повторять эту ошибку снова. Хорошо, что Чан рядом и что стоит за спинкой стула, сложив ладони на плечи Джин, чтобы она чувствовала его поддержку. Госпожа Мун дома была, видимо, одна, без мужа. Поставив чайник, она присела за стол напротив дочери и сложила руки вместе, опустив взгляд.
— Виён не связывалась с тобой? — спросила Джин, хотя на это не было никакой надежды. Госпожа Мун только отрицательно покачала головой. — Думаю, у нее всё хорошо… Она встречалась с господином Чхон, отцом Йоны, и забеременела от него, полиция нашла УЗИ при обыске. Правда, Виён собираются преследовать по закону за кражу, но она уже наверняка давно заграницей, так что…
— Не думала я, что у нее всё так обернется… Нашла же она себе: бывший жених наркоторговец, любовник тоже, и тот без вести пропал, — вздохнула госпожа Мун, не заметив легкой усмешки Чана. — Только ты одна у меня и осталась, получается. Твой отец зол и на всех нас, и на Дэвида, и вообще в последнее время он какой-то невыносимый. Лучше расскажи, как ты живешь. Откуда все эти ссадины?..
— Это неважно, мам, — улыбнулась Джин, сложив руку на ладонь Чана, — просто небольшие неприятности с Чхон Джуном, но сейчас мы все в порядке и Йона тоже счастлива, — заметив, что мать удивилась последним словам, Джин поспешила добавить: — Ты просто не знаешь, что с ней делал отец, но теперь она чувствует себя хорошо. А я… Мам, я выхожу замуж, — с нежностью с голосе сказала она.
— Мы летим в Австралию к моим родителям, чтобы Джин могла познакомиться с ними и чтобы мы могли объявить им о свадьбе, — вклинился в разговор Чан, поцеловав ту руку Джин, на которую было надето помолвочное кольцо. — А по приезде мы хотим перевести все вещи Джин ко мне, сейчас она снимает квартиру у Хёнджина, вернее, тот просто сказал ей жить там и не волноваться о деньгах… Но мы будем играть свадьбу в узком кругу друзей, без родственников. Простите, госпожа Мун.
Та, хоть и разочарованно, но всё же просто покивала, ничего не сказав.
— Ну надеюсь, хоть на ужин к нам придете, чтобы отметить свадьбу, — спустя несколько минут молчания проговорила она и встала, чтобы налить чаю. — Это Виён мечтала о пышной дорогой свадьбе, а Джин всегда такой была… Но я рада за вас, — госпожа Мун взглянула на Чана, — и рада, что моя дочь нашла такого достойного человека, как вы, господин Бан. Именно такого мужа я всегда желала своим дочерям.
Джин хотела ответить что-нибудь колкое и напомнить, что за ахинею они вместе с Виён несли, когда только познакомились с Чаном, но решила промолчать. Нечего обострять улаженный конфликт, всё равно ведь им ничего не докажешь, родители будут твердить, что всё было из большой любви или что вообще не было такого. Потом настал черед матери рассказывать о том, что у них случилось, но разговор скорее просто превратился в обсуждение сплетен и того, кто из знакомых родил, кто спился, кто уехал жить в Тэджон, а кто еще что-то сделал или чего не сделал. Но так лучше, чем разъяснять то, какой насыщенной жизнью жила Джин всё это время.