— Радость моя, нам нужно собираться, — прошептал он ей на ухо Чан, но так, чтобы госпожа Мун тоже услышала. — Понадобится довольно много вещей, мы аж на две недели… Не волнуйтесь, госпожа Мун, мы обязательно заедем к вам сразу по возвращении, обещаю.
— Хорошо, хорошо… Я пока придумаю что-нибудь с подарком, — покивала она в ответ, посмотрев на Джин, которая собрала со стола чашки. — Присылайте мне фотографии из Австралии, не пропадайте больше… Я уже не знала, что и думать, если честно. И передавайте от меня привет и благодарность своим родителям, господин Бан, за то, что вы у нас такой появились.
— Обязательно передам, — улыбнулся Чан. Его рассмешило то, как едва слышно вздохнула Джин. — Идем, радость моя!
— Опять господин Бан, такое золото, на нашу замухрышку Джин посмотрел, всё как всегда, — бробурчала она, оказавшись у машины и цокнув. — Я тоже поблагодарю твоих родителей, что вырастили тебя не таким же психически неуравновешенным, какой меня вырастили мои, — она замолчала, заметив соседку, госпожу Чон, которую некогда боялась из-за ее длинного языка без костей. — Здравствуйте, госпожа Чон! А я замуж выхожу! — похвастала Джин, продемонстрировав кольцо.
— Счастья и детишек побольше! Зовите на свадьбу!
— Ага, сразу с десяток, — прошептал Чан, плюхнувшись на водительское сидение. — Отправлю тебя в декрет при первой же возможности, еще заведем три кота и три собаки, чтобы тебе было чем себя занять, — рассмеялся он и ощутил, как Джин хлопнула ему по макушке. — Люблю тебя, радость моя. Уже сегодня мы будем далеко отсюда, мои родители всякой ерунды не наговорят.
— Даже не привычно, — улыбнулась Джин. — Но я правда волнуюсь. Боюсь им не понравиться.
— Моя мама уже от тебя без ума, да и как ты можешь не понравиться? Девушка — мечта, от такой никто не откажется.
Чан чмокнул ее в щеку и завел двигатель, стараясь скрыть собственное волнение. Он не боялся того, что Джин может кому-то не понравиться, в конце концов, он знал собственных родителей и предвкушал их радость от того, что сын нашел свое счастье. Вот только Ханна… Мама сказала, что она пришла в себя и постепенно начинает хорошо есть, спать, внятно говорить, не неся всякий бред, и что вспомнила о собственной семье. Первым, что она спросила, когда родители пришли к ней в палату в последний раз, — «где оппа?» Чан пока не представлял, как придет к сестре и как будет смотреть ей в глаза, но он соскучился и был до слез счастлив.
Неужели жизнь действительно начинает налаживаться?
*****
— Простите, господин Хван, мы там, кажется, сломали изголовье кровати при переноске! — воскликнул грузчик, вбежав в дом. — Что теперь делать?
— Налпевать на это, — пожал плечами Хёнджин, даже не взглянув на грузчика, занятый тем, чтобы еще раз пройтись по дому и собрать все вещи отца и матери. — Можете вынести ее к ближайшему мусорному баку, только разберите. Там кто-нибудь подберет или вообще вывезут на свалку. Мне всё это не нужно.
Едва разобравшись со всеми делами, касающимися зачистки, Хёнджин всего себя отдал переустройству дома, и теперь здесь шел капитальный ремонт. Сегодня они с Чонином занимались с тем, что снимали некрасивые шторы, собирали вещи господина и госпожи Хван и командовали грузчиками, выносящими мебель, чтобы потом часть отвезти в детдом Хана, а остальную часть — на помойку. Хёнджин даже продавать всё это не собирался, настолько ему было мерзко. Завтра вообще должны доставить новый кухонный гарнитур, а потом приехать ремонтники, чтобы сломать стену между гостиной и столовой. Родительскую спальню Хёнджин решил объединить с двумя запасными комнатами, чтобы устроить там свою творческую студию. Договор с одним брендом и модным домом они уже подписали.
— Я, если что, заплачу за твою учебу на следующий год, — проговорил Хёнджин, пока Чонин спускался по лестнице с тяжелой коробкой в руках. — И за будущие заплачу, если надо. Вчера намотался с родительскими легальными бизнесами, вроде как наладил там более-менее дела, так что денег будет хватать на всё.
— Ты решил меня поработить, что ли? Когда выставишь мне чек? — полушутя спросил Чонин, поставив коробку у распахнутой настежь входной двери и затем подойдя к другу поближе. — Всё равно я потом экономистом работать не собираюсь, так что либо брошу учебу, либо сам как-нибудь выкручусь.
— Я же обещал помочь, я и помогу. Должны эти средства пойти на благо, вот и учись теперь спокойно, об оплате я позабочусь. Но если хочешь, можешь помогать мне с переустройством дома, тогда буду считать твой долг уплаченным, — ответил Хёнджин, отойдя подальше и рассмотрев стену. Нужно заменить обои. — В меня вселился дух благотворительности, я собираюсь оформить дарственную. Джин же всё равно к Чану переезжает, а Хани и Йона ищут себе квартиру. Так пусть мою и забирают.