— А я ни о чем не жалею, потому что всё происходит тогда, когда должно, — запоздав с ответом, прошептала, прикусив его ухо, Лиён и, пересилив себя, притронулась к его члену, ухватившись за него рукой и начав двигать ей вверх-вниз. Сынмин тотчас застонал. — Я делаю… всё правильно? Тебе приятно?
— Да-а-а… — хрипло протянул Сынмин, чуть усилив напор и введя пальцы полностью. — Продолжай, пожалуйста, только… не царапайся, — усмехнулся он, и Лиён тотчас постаралась сделать так, чтобы не касаться члена ногтями. — Я могу начать? — спросил он, когда смазка стала капать на простынь.
— Думаю, д-да… — робко ответила Лиён и перевернулась на спину, начав дрожать.
Разведя ее ноги в стороны, Сынмин осторожно приставил член ко входу и толкнулся сначала только головкой, поняв, что от испуга Лиён снова стала полусухой. Чтобы исправить это, он впечатался в ее губы с поцелуем и успокаивающе погладил лицо, затем плечи, ключицу и шею. Этот липкий проклятый страх чувствовался до сих пор, тело Лиён мелко дрожало, она сама всхлипнула, и Сынмин тотчас отпрянул, сложив ладони на щеки.
— Смотри на меня… Пожалуйста, смотри только на меня, — нежно прошептал он, глядя на нее, как на свое личное чудо света. — Ничего не бойся, это всего лишь я, мы с тобой одни и тебе нечего бояться, — Сынмин погладил ее щеки большими пальцами и приник своим лбом к ее лбу, продолжая потихоньку двигаться. — Лиён, я люблю тебя… Я хочу показать это всеми доступными способами и напомнить, что секс — это только один из этих способов. Пожалуйста, помни об этом.
— Не останавливайся, я начинаю привыкать, — ответила Лиён, ощутив, что внутри снова начинает вырабатываться смазка и что там, где двигается член, становится приятно. — Я правда давно забыла, что секс — это не насилие, а удовольствие и любовь. Но сейчас мне… — она умолкла, когда ощутила, что с каждым тягучим толчком Сынмин начинает проникать всё глубже. — Посмотри на меня снова. Хочу видеть твою любовь.
Улыбнувшись, Сынмин так и сделал, восстановил зрительный контакт и полностью лег на Лиён, с облегчением отметив, что член стал входить куда плавнее и что его обволакивает влага. А вот и первый, пусть и совсем тихий стон. Никто больше не дрожит, не всхлипывает от страха. Совсем напротив. Дойдя до упора, Сынмин рвано и громко вздохнул, а потом вновь принялся осыпать лицо, шею и плечи Лиён поцелуями. Сама того не заметив, она стала подаваться навстречу его движениям и сжимать пальцами его спину, оставляя на ней небольшие следы подушечек и ногтей. Кровать чуть заскрипела, комната стала наполняться более громкими стонами, постель намокла от пота, но Сынмин не ускорялся, решив, что время для этого еще настанет.
— Спасибо, — прошептала ему на ухо Лиён и провела носом по его щеке.
— За что?
— За то, что ты существуешь, — ответила она, простонала и сильнее вжалась в бедра Сынмина, зная, что сегодня ночью она не собирается спать.
*****
На этот костюм и свадебный подарок Чанбин потратил едва ли не все свои сбережения, но ни на секунду об этом не пожалел, когда такси остановилось у роскошного люксового отеля, на первом этаже которого располагался дорогущий ресторан, украшенный свадебным декором и заполненный огромной кучей гостей. Их здесь человек сто пятьдесят, если не больше, и все, кроме пары бывших одногруппников, незнакомые. Девушка-хостес попросила предъявить приглашение, и Чанбин неуклюже вытянул из внутреннего кармана смокинга крафтовую бумагу, подписанную рукой Ёнми. Уж ее-то почерк он запомнил со студенческих времен. Потом он прошел внутрь и, пометавшись немного из стороны в сторону, наконец-то нашел знакомое лицо.
— Господин Чан, — Чанбин поклонился жениху Ёнми, а потом пожал ему руку. — Примите мои поздравления. Вам очень повезло с девушкой, так что если будете обижать ее, я тут же об этом узнаю и надаю вам по щам, понятно?
— Господин Со! Нельзя угрожать жениху расправой в день свадьбы! — рассмеялся господин Чан, но очевидно понял, что это не шутка, однако ни капли не разозлился. — Вы можете не беспокоиться за Ёнми, она в надежных руках, но если вдруг захотите это проверить, то двери нашего дома всегда будут открыты для вас. Я вам по гроб жизни обязан за спасение моей любимой и хочу доказать, что достоин ее руки и сердца, именно вам чуть ли не больше, чем ее родителям.