— А вот это вот правильно! — Чанбин чуть погрозил пальцем и рассмеялся, сведя разговор в шутку. Кажется, этому господину и правда можно доверять. — Вы не против, если я поговорю с Ёнми наедине и поздравлю ее? Где она?
— Меняет третье платье за сегодня. Одно надевала на роспись, второе на встречу с подругами, третье вот сейчас… Женщины! — господин Чан развел руками в стороны. — О, а вот и она! Прекрасна, как и всегда, — он поцеловал руку Ёнми. — Любимая, я пойду встречать гостей, а ты пока побудь с господином Со, он хотел побеседовать с тобой наедине.
Чанбин проводил господина Чан взглядом, галантно взял Ёнми под руку, отошел вместе с ней к окну, уселся на подоконник и вынул из подарочного пакета небольшую коробку.
— Это… Что это? — удивленно спросила Ёнми, открыла крышку и взяла со дна два позолоченных парных брелка с изображением лебедя.
— Это часть моего подарка. Я купил их, когда мы встречались, хотел отдать тебе третьего числа, в день…
— Когда я сказала «да». Ты тогда на одно колено встал и попросил быть твоей девушкой, я помню, — с горькой улыбкой ответила Ёнми. — Мы с тобой оба считали месяцы, отмечали каждый из них. Бинни, хоть я и поступила очень неправильно, но никогда не забывала то, что между нами было.
— Тогда я хотел, чтобы эти брелки стали символом того, что мы половинки одного целого, но нашел их и решил, что один должен быть у тебя, а второй — у твоего мужа. В его взгляде очень много любви, когда он смотрит на тебя, поэтому пусть эти лебеди символизируют то, что вы будете неразлучны всю жизнь, — сказал Чанбин и широко улыбнулся, когда Ёнми прикрепила свой брелок на золотой поясок платья. — Будь счастлива, Ёнми, я всегда желал тебе только этого. А вторая часть подарка на том столе, но там так, семейная хренотень для декора дома. Надеюсь, понравится.
— Для меня главный подарок — это твое прощение. Я каждое утро медитирую и думаю о том, чтобы и ты нашел свою любовь, а это обязательно случится, Бинни, и именно тогда, когда ты меньше всего будешь этого ждать, — Ёнми поцеловала его в щеку, слезла с подоконника и окликнула мужа. — Так, сейчас прикрепим это… Сюда, — она прицепила второй брелок на смокинг господина Чан, а потом увела его за стол для молодоженов.
Чанбин проводил их взглядом и, найдя стол, на котором стояла табличка с его именем, сел на стул. Церемония первых поздравлений вот-вот должна начаться. Вскоре хостес закончили встречать последних гостей, коих было не сосчитать, и рядом с молодоженами появился ведущий, предложивший начать со поздравительных слов родителей. Мама Ёнми аж заплакала во время тоста, а отец, стойкий булыжник, которого Чанбин помнил еще со студенчества, ограничился лишь парой слов, но не потому, что был не рад, а просто привычки военного сказывались.
— Этот тост принято отмечать поцелуем! — воскликнул ведущий, и все зааплодировали, когда жених развернул к себе невесту и для начала невесомо коснулся ее губ своими.
Тосты лились один за другим, даже Чанбин сказал пару приятных слов, правда, получилось не совсем связно и красиво, но так он всё равно никогда не умел. Зато от чистого сердца. Официанты то и дело подносили чистые тарелки, пополняли фужеры гостей игристым шампанским, меняли на столе закуски и горячие блюда, а Чанбин, пользуясь ситуацией, хватал всего понемногу, а потом так увлекся запеченными по всем японским стандартам сушами, что не услышал, как ведущий попросил невесту бросить букет. Заметил только тогда, когда он прилетел Чанбину прямо в голову, а девушки разочарованно заохали.
— Это что?.. Мне, что ли? — с набитыми щеками спросил Чанбин, взяв букет в руки, а Ёнми подмигнула так, словно сделала это специально.
Время перевалило за полночь, гости, которые приехали с маленькими детьми, разъехались, но народа будто бы меньше не стало. Минул первый танец молодоженов, последние тосты, однако все продолжали есть и веселиться, тогда как Чанбин, закачавшись с непривычки из-за выпитого шампанского, решил, что и ему пора бы уже откланяться. Подошел к Ёнми, чтобы попрощаться, нежно прижал ее к себе, пожелав счастья, и вызвал такси, но не на тот адрес, по которому жил. Машина ненадолго припарковалась у узкого тротуара, а потом убралась восвояси. На этой улице до пугающего пустынно и пусто, даже голосов не слышно.
Разведясь со вторым мужем сразу после того, как Чанбин бросил университет, госпожа Со переехала в Муан — небольшой город на берегу моря, завела там хозяйство, став спокойной за сына, обретшего друга в лице Чана, и зажила счастливо. Старый сеульский дом так и не продался, да и кому нужна такая рухлядь в бедном районе с высоким процентом преступности? Чанбин давно сюда не заезжал, но отчего-то сегодня решил вернуться туда, где всё началось: его зависимость, его отношения, его падение и затем — его исцеление. Эти стены давно развалились, остатки мебели поломаны и прокурены, плита заржавела, а крыша заимела множество дырок, пропускающих через себя и свет, и дождь, и град.