— Я не знаю, что это такое, но забери с собой. Если это то, о чем мы думаем, то, проверив состав, мы сможем найти поставщика наркотиков, — сказал Чан, испытывая непонятное волнение. Столько недель поисков, и вот, наконец, та самая пресловутая смесь, с помощью которой отравилось уже несколько десятков человек.
— Это же тот самый люк, о котором говорил Сынмин? — осмотрев комнату на наличие посторонних лиц и подозрительных предметов и похлопав окровавленной рукой по выдвижной деревянной лестнице, спросил Минхо.
Не позволив другу и дальше рисковать собой, Хан поднялся по ней сам, предварительно прибрав две склянки в карман, и приоткрыл люк, прислушиваясь к тому, что происходит наверху. Подозрительно тихо. Чан тем временем связался с Сынмином, который всё это время должен был стоять в кладовой и ждать, пока там кто-то появится, и тот, смеясь в трубку, сказал, что еще никогда не видел таких удивленных лиц. Будучи предупрежденным о том, что в подвале чужие, и готовившийся к вечеринке по поручению госпожи Нам персонал решил по-быстрому смыться, пока Чан, Минхо и Хан были заняты перестрелкой, но встретил Сынмина и Чонина, державших оружие в руках.
— Всем стоять на месте, полиция! Руки за голову! Вы, двое, налево! — неожиданно закричали в коридорах, и Чан, поняв, что наконец-то явился Чон Ванху со своими подопечными, приказал Хану быстро подниматься наверх. За ним полез Минхо, и только потом сам Чан.
Втроем они рванули из подвала на кухню, а потом — в столовую. Если их с оружием в руках заметит полиция, то Чон Ванху им уже никак не поможет. Из выставочного зала и павильона доносились крики, напуганные гости бросились кто куда, когда в отель ворвалась целая группа захвата. Паника накрыла всех с головой, родители выводили детей на улицу, дамы бежали на каблуках, прикрывшись сумками так, словно пришли за ними, не совсем честные бизнесмены скрылись первыми, не собираясь оставаться с полицией один на один, персонал забыл о своей работе. Несчастный художник, приглашенный на вечеринку за пять минут до начавшейся паники, был схвачен за руку своим менеджером, думающим только о том, как случившееся ударит по репутации их команды. Со столов валились фужеры с шампанским, разбиваясь вдребезги, по полу валялись остатки несъеденных блюд: рыба, листья салата, пармезан, моллюски — всё было затоптано сбитой с толку толпой богатых гостей, старающихся стремительно покинуть помещение. Хёнджин лавировал между ними быстрой, но уверенной походкой, силясь найти своих, был схвачен за рукав рубашки и встретился с матерью глазами. К горлу подступил комок, госпожа Хван готовилась что-то сказать, не обращая внимания на неразбериху. Хёнджин стоял, как вкопанный, не осмеливаясь ступить ни влево, ни вправо, и чего-то ждал. Время будто остановилось.
Чонин, которому в этот момент дела не было до того, что происходит между Хёнджином и неизвестной женщиной, вырвал руку друга у матери и повел его к запасному выходу, который специально для них открыл Чанбин.
Госпожа Хван бросилась за сыном, но он уже затерялся в толпе и, ошеломленный, почувствовал поток ударившего в голову свежего воздуха, как только оказался на улице. Феликс завел двигатель микроавтобуса, едва заметив Сынмина, потом Хан, быстро открывший дверь, затолкал внутрь Минхо и прыгнул следом. Чонин тащил Хёнджина за рукав, откуда ни возьмись появился Сынмин, ведомый Чанбином, и Чан, досчитавшийся всех, залез в микроавтобус последним. Феликс вдавил ногу в педаль газа, обгоняя все встречные машины. Из окна микроавтобуса Хан смотрел на то, как все гости с мероприятия рассаживаются по своим машинам и стремятся уехать отсюда подальше, явно не желая быть хоть как-то связанными с окончательно разрушенной репутацией «Жемчужины морей». У Чана возникло чувство, будто они только что покинули подожженное ими же здание, предварительно устроив хаос. Завтра случившиеся будет во всех новостях.
— Надеюсь, это тот самый наркотик, иначе наша сегодняшняя вылазка будет напрасной, — Хан покрутил в руках склянку с жидкостью и прибрал ее обратно в карман.
— Узнаем, когда отдадим на экспертизу, — отозвался Сынмин, пытаясь перевести дух. Настолько масштабного дела у них никогда еще не было, и сейчас каждый из них восьмерых чувствовал себя героем боевика, а плохого или хорошего — было уже не важно. Хёнджин откинул голову назад, закрыв глаза, и думал о своем. Теперь мать точно знает, что он в Сеуле, что он не уехал за границу сразу после того, как сбежал, и понимал ему нужно быть осторожным, каждый раз выходя на улицу оглядываясь по сторонам, надеясь не встретить людей, нанятых отцом, которые захотят вернуть его домой.