— Как думаешь, она простит меня? — тихо спросил Чан, смотря куда-то вперед, но будто бы ничего не видя перед собой. — Я не смог ни уберечь ее, ни найти того, кто с ней всё это сотворил… Мне очень страшно.
— Чани, я знаю, что ты не послушаешь, но хотя бы попытайся. Ни в чем из того, что случилось с Ханной, мной или парнями, нет твоей вины. Я не знакома с твоей сестрой, но отчего-то уверена, что она знает: ей не за что тебя прощать, — когда лифт остановился и двери открылись, Джин сама вывела Чана и, найдя нужную палату, крепче сжала обе его руки. — Смелее… Она ждала тебя.
Чан закусил губу, несмело кивнул, подошел к двери, а потом замер у палаты, стараясь совладать с той бурей эмоций, которая бушует в нем. Вновь обернулся к Джин, он взглянул на ее улыбку и только потом опустил ручку, сам не заметив, как оказался внутри, а потом рухнул перед кушеткой на колени, взяв бледную руку Ханны в свою. Какое-то время не было слышно ничего, кроме пиканья датчиков, потом раздался легкий всхлип, а вслед за ним — громкий шлепок. Испугавшись поначалу, Джин бросилась к двери, но тут же сделала несколько шагов назад. Она не знала, о чем Чан и Ханна говорили, обнявшись друг с другом и рыдая в три ручья, но поняла, что и сама не может сдерживать слезы.
— А это что за чудное создание там стоит? — спросила вдруг Ханна, шмыгнув носом и подняв брата с колен, когда Джин стала скрупулезно вытирать лицо руками. — Твоя девушка, оппа?
— Моя невеста, ёдонсэн, — ответил Чан, стараясь успокоиться, а потом пустился в хаотичный рассказ об их знакомстве, о том, как она ему помогала, как он ею дорожит, как сильно любит и как хочет, чтобы она вошла в их семью. Джин оставалось только стоять, как вкопанная, стараясь приглушить фонтан этой вырвавшейся наружу нежности. — А еще она рисует и у нее много цветов, прям как у тебя когда-то. Вы подружитесь, я уверен в этом! Джин, иди сюда.
— То есть ты мне сейчас хочешь сказать, — начала Ханна, рассмотрев ее с ног до головы, — что мой бестолковый братец нашел себе такую яркую звездочку, а она от тебя даже не сбежала? Ух, сколько я спала! Джин, скажи честно: мой оппа что, держит тебя в плену? Подай мне знак, если это так.
— Нет, просто я, на свое счастье, очень сильно люблю его, — рассмеялась Джин, а Чан цокнул и закатил глаза.
— Я тоже его люблю, но это не мешает мне считать его бестолковым.
Они собрали все немногочисленные вещи за несколько минут, но в такой непринужденной атмосфере, будто бы не находились в больнице для накрозависимых и будто бы за спиной не было долгих лет разлуки, беспамятства и горя. Ни у кого больше не было желания думать и говорить о прошлом, всё уже сказано, обиды забыты, и теперь хотелось только одного — такой маленькой житейской радости, как семейный ужин. По дороге всё семейство Бан, словно сообщество гидов, рассказывало о Сиднее, обещало показать море, достопримечательности, вместе погулять по городу и провести этот отпуск насыщенно. Чан не знал, то ли ему обнимать Джин, то ли не отлипать от Ханны, а потому сидел между ними и вертел головой туда-сюда, хотя в их девичьем разговоре оказался не слишком-то и нужен. Уже спелись — что и требовалось доказать.
Феликс и Оливия примчали чуть позже, но быстро вклинились в царящую в этом доме уютную атмосферу, начав болтать обо всем на свете, хотя по большей части приходилось просто то и дело рассказывать о Ханне обо всех и обо всем, а она только слушала, кивала да вставляла какие-то ремарки. Для нее эти годы были сном, она провела их в беспамятстве, для нее не было всего этого горя и потому, несмотря на свою бледность, выглядела счастливее остальных.
— Давайте, садитесь, все устали и хотят есть! — воскликнула госпожа Бан, начав сервировать стол. Джин хотела помочь, но ее усадили на стул и настояли на том, чтобы она отдыхала, ни о чем не думая. Чан же засуетился вовсю, бегая по указаниям матери то туда, то сюда. — Лукас, не отлынивай! Давай, тащи сюда вино! Ну всё, всё, — госпожа Бан наконец успокоилась, когда поняла, что теперь всё на своих местах. — Давайте, наверное, сперва выпьем…
— За то, что мой оппа скоро женится! — тут же воскликнула Ханна, будто бы не хотела, чтобы отмечали ее выздоровление, и подняла свой бокал. — Знаю, нам еще нужно будет пообщаться, познакомиться с Джин и друзьями Криса поближе, я многое упустила, но давайте сегодня без траура и без слез. Давайте будем улыбаться. За жениха и невесту!