— За жениха и невесту! — подхватил Феликс, встав со стула.
Этот ужин не стал чем-то громким, праздничным или торжественным, но Джин готова была поклясться, что ни в одной другой семье она не ощущала столько света и тепла, сколько здесь. Волнение ушло, руки перестали дрожать и она почувствовала себя здесь на своем месте, словно родилась для того, чтобы однажды прийти в этот дом и стать его неотъемлемой частью, а Чан, а вместе с ним и вся его семья делали всё возможное, чтобы было именно так. Жаль, всего не расскажешь и всего не объяснишь, но наверное, никому и не нужно ни о чем знать, чтобы была возможность, как и сказала Ханна, продолжать улыбаться. Все кошмары и ужасы остались за спиной, а впереди, хотелось в это верить, — только безмятежное счастье.
— Ты больше волновалась, — сказал Чан глубокой ночью, выйдя на террасу, когда все разбрелись по комнатам. — Мне кажется, моя семья уже полюбила тебя.
— Ты тоже больше волновался, Чани, — сложив локти на перилла, хмыкнула Джин. — Не верю, что всё это происходит на самом деле. Зря ты от меня скрывал то, что у тебя происходило… Быть может, я бы помогла… Но не будем думать об этом. Всё хорошо, что хорошо кончается.
— А ничего и не кончается. Пробудем здесь две недели, накупаемся в море, погуляем по городу, проведем вместе время, а потом поедем назад, к себе, перевозить твои вещи, — Чан украдкой ухмыльнулся, уже представляя себе то, как назовет Джин своей женой. — Здесь мой отчий дом, я в нем вырос, мне здесь хорошо, но, ты знаешь… Сейчас мой истинный, настоящий дом находится в Корее. Рядом с друзьями, рядом с тобой, — он сплел их руки и повернул Джин к себе, заправив ее волосы за ухо. — С тех самых пор, как я впервые поцеловал тебя, ты стала для меня всем, и отныне я хочу работать, приходить к тебе, проводить вечера, забирать из университета, строить вместе наше и только наше будущее. Ханна пришла в себя, она снова та же, и теперь я наконец-то чувствую, что готов идти вперед.
— Ты так красиво говоришь… — стараясь не расплакаться в очередной раз за день, сказала Джин. — Мне хочется тоже сказать что-нибудь такое, но слова будто на ум не приходят… Давай просто жить, не думая о том, что будет дальше. Ты — мое счастье, и рядом с тобой я тоже впервые почувствовала, что наконец-то проснулась.
Чан не стал ничего отвечать. Распустив хвостик Джин и погладив ее по волосам, он наклонился для поцелуя, а потом ощутил, как она плотно прижимается к его телу, обнимая за плечи и лаская руками шею. Всё происходило медленно, неспешно, но вот они уже лежали голыми на кровати, забравшись под одеяло, и Чан нависал сверху, отдавая всё свое тепло Джин, стараясь показать, как дорожит ею и как сильно любит, выливая всю свою нежность. По комнате раздавались тихие стоны, сердца стучали в унисон, временами прорывались ласковые слова, сопровождаемые не менее ласковыми прикосновениями, и было так хорошо…
— Мне кажется, мы привыкли заниматься сексом немного в другом ритме, — прошептала ему на ухо Джин, прикусив сережку, толкнула в грудь, заставляя перевернуться, и, усевшись на бедра Чана, схватила его за руки, и сделала несколько первых движений, с каждым из них усиливая напор. — Жаль только, что потом не сможем продолжить в моем любимом душе! Чани!.. — выстонала она, описав тазом знак бесконечности. — Вот интересно, был ли с тобой на этой кровати кто-то, кроме меня!
— Не был, я дома ни с кем… и если ты не сбавишь… напор… — прерываясь на вздохи, заговорил Чан, сходивший с ума от того, как Джин вдавливает его в матрас. — То в этот душ… я пойду один… и очень… очень… скоро… Ох, черт, я и забыл, что моя кровать так скрипит!
Джин этого даже не заметила, стараясь приглушать громкость собственного голоса, чтобы никого не разбудить, но у нее сильно закружилась голова от интенсивных движений и бешеных скачков, заставляющих постель под ними даже не столько скрипеть, сколько дрожать. С уст Чана сорвалось несколько полных наслаждения «да». Он готов был чуть ли не на атомы распасться, держа бедра Джин и помогая ей насаживаться на собственный член. Всего какие-то пара мгновений — и Чан, заставив ее слезть, кончил, а потом вдруг ощутил, как под ним громко треснуло что-то и как он сам провалился вниз, до смерти напугавшись.
— Кажется, я ее всё же сломала, — округлив глаза и закусив губу, Джин накрыла лицо ладонями. — Я не успела…
Наплевав на всё и больше не мешкая, Чан набрал в щеки воздуха, надел боксеры, завернул Джин в одеяло и потащил в сторону душа, собираясь там продолжить, а заодно и помыться, но не сделал и пары шагов по направлению туда, потому что ему пришлось быстро вжаться в стену, чтобы остаться незамеченными и дать возможность Феликсу пройти мимо.