— Уборщик из магазина сладостей пришел на работу в назначенное время, нашел хозяина мертвым и позвонил в полицию. Лин Вун скончался на месте от пулевого ранения в грудь, — безэмоционально пояснил один из полицейских, указывая на уборщика, сидящего поодаль. — Думаю, помочь вы нам ничем не сможете, мы сами справимся и найдем убийцу.
«Или не найдете», — подумал про себя Чонин и, пока Сынмин вытягивал из полицейского информацию, подошел к уборщику.
— Помощник инспектора Ян Чонин, меня попросили поподробней расспросить вас о случившемся, — Чонин также предъявил удостоверение, смотря в напуганные оленьи глаза уборщика. Его, видимо, тошнило, да и шок никто не отменял. — Не могли бы вы рассказать, в какое время обычно господин Лин приходит на работу и кто мог бы быть ответственным за это преступление, по вашему мнению?
— Обычно первым сюда прихожу я, убираюсь перед приходом посетителей, господин Лин появляется на работе к десяти утра и открывает магазин, — выдавливая из себя каждое слово, ответил уборщик. — Мне показалось странным, что магазин открыт, я окликнул господина Лин, но мне никто не ответил. Зашел внутрь, а там, там… — дальше он ничего выговорить не смог, закрыв глаза ладонями, и Чонин внимательно рассмотрел его руки, пытаясь отыскать на них следы пороха. Всем уже давно известно, что зачастую убийцы сами набирают полиции и сообщают о преступлении, чтобы быть вне подозрений, но этот бедолага мало походил на убийцу.
— Послушайте, я знаю, что вам сейчас тяжело и что вы шокированы, но вам нужно собраться и попробовать вспомнить любую мелкую деталь, которая может помочь нам найти ответственного за это преступление. Для чего Лин Вун мог прийти на работу раньше обычного? Не знаете ли вы что-то о назначенных встречах? Или, может быть, у него были какие-то дела?
— Я не знаю… несколько раз уже такое было, что господин Лин приходил пораньше, редко, поэтому я не придал открытому магазину особого значения. И только раз я видел, как отсюда выходит какой-то человек, но это было, может быть, месяц назад или около того… — очевидно напрягая память, ответил уборщик.
— Как он выглядел? — Чонин достал блокнот и принялся записывать.
— В черном костюме, шляпе, которые сейчас не носят… Ну знаете, высокой, как у британцев… потому я и запомнил. Потом… у него в руках был какой-то чемодан. Мне было любопытно, что это за человек, но я не задавал господину Лин вопросов, которые меня не касаются, а потому просто принялся за уборку. Но господин Лин был каким-то странным в этот день, сказал не протирать верхние полки, мол, там и так всё чисто. Я тогда лишь пожал плечами и забыл обо всем. Да и не вспомнил бы, если бы вы меня не спросили.
— А лица того человека вы не видели? — Чонин не переставал говорить доброжелательным будничным тоном, чтобы разговорить собеседника.
— Нет, нет… только немного, из-под шляпы. Он был точно не молодым и не высоким, это всё, что я могу сказать, простите… — и уборщик зарыдал, как маленький ребенок. Чонин решил оставить его в покое, он и так выяснил всё, что ему было нужно. Жаль вот только, что магазин проверить не удастся, пока в нем полицейские. Ночь — тоже не вариант, на улице будет слишком много людей, еще больше, чем сейчас.
Сынмин и Чонин вернулись к машине и, только тронувшись, решили рассказать друг другу то, что они узнали.
— Уборщика зовут До Нунг, он работает здесь уже больше года, — тщательно следя за дорогой, принялся рассказывать Сынмин. — Камеры наблюдения во время убийства были выключены, на камерах поблизости никто подозрительный замечен не был.
— Будто бы в таком количестве одинаковых людей можно найти кого-то подозрительного, — фыркнул Чонин.
— Время смерти установят только после экспертизы, придется нам подключить свои связи из полиции, — не обратив внимания на замечание друга, продолжил Сынмин, — я посоветовал им обыскать магазин, но едва ли они в нем что-то найдут. Если Лин Вун убит, то никаких следов наркотика там наверняка уже не осталось. Эти мерзавцы убирают всех людей, которые были им когда-то полезны. Знать бы только, сколько времени Лин Вун работал на них.
— А это, Шерлок Холмс, правильный вопрос…
— Это я так должен говорить моему верному Ватсону, — возмущенно отозвался Сынмин, наконец выезжая из людного района.
— Верность — это про собак. А пес у нас в машине только один, — парировал Чонин.
— Да, а знаешь, что псы делают с маленькими лисичками? — Сынмин повернулся к другу с таким же маньяческим взглядом, как тогда, в душе, и вдруг: — Гав!
— Ты в меня плюнул! — пытаясь скрыть свой испуг, Чонин полез за влажными салфетками, чтобы стереть с себя собачью слюну, и отвернулся к окну, не желая больше разговаривать. То, что узнал он, он лучше расскажет, когда все будут в сборе и когда Сынмин не сможет кинуться на бедного маленького лисенка, как в старом диснеевском мультике.