Во всяком случае рядом с парнями, заменившими ему семью, Хан забывал о своем детстве. Иногда он так завидовал им всем, потому что у каждого из них были родители. Жестокие, как у Хёнджина, не принимающие, как у Феликса или Чонина, но они у них были… У них был дом, они знали, что такое мама и папа и что они, придя домой, будут окружены если не лаской, то хотя бы, хотя бы… А впрочем, откуда Хану знать? Если Хёнджин, Феликс и Чонин говорят, что лучше уж жить на улице, чем в такой семье, то стоило поверить им на слово.
Феликс позвонил нежданно-негаданно и сообщил, что они нашли кое-что интересное, но им очень нужна помощь. Чувствуя, что уже падает с ног от усталости, Хан вызвал такси и через полчаса оказался дома у Минхо, сосредоточенно сидящего за компьютером и открывающего файл за файлом, пытаясь понять, что в нем не так. Феликс открыл Хану дверь, впуская друга внутрь и не давая ему возможности даже руки помыть, потому что обнаруженные странности были куда важнее микробов на ладошках. Суни уже была тут как тут и начала тереться о ноги Хана, а Дори запрыгнула к Минхо на коленки.
— Мы просматривали папку, которую Минхо перекопировал с компьютера на ресепшене, и нашли несколько заархивированных файлов. Я немного над ними поколдовал, и вот что странно: здесь тоже написаны имена постояльцев отеля, но совсем в другом порядке, и каждый пятый помечен скрытым знаком, а еще интервал между пятой и шестой строчкой чуть больше, чем между остальными, — пояснил Феликс, усаживая Хана на стул возле Минхо и заставляя смотреть на монитор. — Нам нужен незамутненный мозг, а из всех свободен только ты.
— Так говоришь, будто я в программисты записался, — усмехнулся Хан, подпер голову рукой и отобрал у уставшего Минхо мышку. Каждый пятый помечен скрытым знаком, интервал после каждого пятого имени больше… Цифра пять фигурирует подозрительно часто, но парни, думалось, и сами до этого догадались. Просмотрев все выделенные фамилии, Хан понял, что не все из этих имен — корейские. Испанские, итальянские, английские и — бинго! — одно французское. Подумав о том, где он мог его слышать, Хан напряг память, но мысль упрямо ускользала от него. Казалось, вот она, соломинка, за которую можно уцепиться, и снова пустота. — Я не могу понять, где слышал имя Жозефины Бонье, — объяснил свою задумчивость Хан, судорожно соображая, — но никак не вспомню… Надо отвлечься, тогда всё всплывет в памяти само собой.
— Пока напишу своему другу программисту, пусть посмотрит, может быть, найдет какие-то коды или что-то вроде того, — Феликс разочарованно опустил плечи и, удалив Минхо с компьютерного стула, вошел в свои социальные сети.
Тем временем Минхо обнял Хана за плечи одной рукой и увел его на кухню, чтобы немного поговорить.
— Как там твои детки? — спросил он, доставая из духовки вкусно пахнущую курицу и отрезая Хану ножку, как он любит. — Пожалуйста, скажи еще раз, что мы не усыновим всех этих детей, когда поженимся, давай хотя бы половину… Чану с нами-то тяжело, представь, если у него будут еще и внуки…
— Ни в коем случае. Только ты, я да Суни, Дори и Дуни, — Суни снова прибежала к Хану, глядя на него большущими кошачьими глазами и явно выпрашивая себе кусочек курицы. — Что, отец вас не кормит, да? Бедные крошки, — Хан поднял Суни и усадил к себе на коленки, отщипнув немного мяса. — Дети в порядке, бабушка вроде как тоже. Я звонил ей вчера, она сказала, что нужно готовить деньги на операцию. Уверяет, что в порядке, но я слышу по голосу, что дело совсем плохо.
— У тебя хватает денег на операцию? — Минхо закинул кухонное полотенце на плечо и оперся спиной на столешницу, скрестив руки на груди. — Если нет, то мы поможем, соберем деньги и…
— Всего хватает, правда, — Хан почувствовал, как Суни требовательно трется об его футболку головой, требуя еще курицы. — Я бы хотел забрать бабушку к себе, но так уж получается, что с нашей работой я не могу рисковать ей. Кто за ней постоянно будет смотреть? Сиделка? Чтобы наткнуться на пистолеты или что-нибудь еще у меня дома? Вот и выходит, что в детстве бабушке не отдали меня, а теперь я не могу забрать ее… — поковырявшись вилкой в курице, Хан понял, что у него совсем нет аппетита, и отодвинул тарелку в сторону. Хотевший было возмутиться Минхо краем глаза заметил Феликса, несущего на руках Дуни и приговаривающего:
— Сейчас, дорогая, мы с тобой вкусно поедим, — Феликс посадил Дуни на соседний стул, подвинул к себе поближе тарелку Хана и забрал у того вилку, с аппетитом приступив к еде. Потом он оторвал огромный кусок и положил на стол так, чтобы Дуни могла дотянуться. — Приятного аппетита.