Думая о всех них, Йона не заметила, как добралась до дома Джин, натянула вечно приклеенную улыбку и нажала на кнопку. Открыла ей госпожа Мун, всегда радостная, если кто-то заходил в гости, приветливо пригласила Йону в дом и предложила пообедать. Вот так и не скажешь, что эта женщина может быть очень жестока к своим детям и перемывать всем косточки за спиной. Как порой Йоне хотелось защитить Джин и вытащить ее отсюда… Правда, у нее самой дома не лучше.
— Ты совсем исхудала, девочка моя, тебя не кормят, что ли? — спросила госпожа Мун, с досадой покачав головой. — Джин наверху. Позанимайтесь и спускайтесь к ужину, будем тебя откармливать.
— Спасибо, с удовольствием, — Йона постаралась избавиться от напряжения и неприязни в голосе и скорее побежала наверх. Джин лежала в наушниках на кровати с закрытыми глазами и явно думала о чем-то своем. До тех пор, пока Йона не подошла к ней так тихо, как только смогла, и не потрясла за плечи. До смерти испугавшись, Джин схватилась за своего плюшевого кота и ударила подругу по лицу, а потом, осознав, что наделала, бросилась к ней обниматься. Йона сделала вид, что плачет и что ей больно, а потом снова прыгнула, заставляя Джин вновь упасть на кровать от страха.
— С тобой я словлю инфаркт! Ты бы хоть предупредила, что вышла из дома! — Джин бросила в подругу подушку, но Йону ничем было не остановить. Хохотала, как ненормальная, словно не тряслась от страха несколько минут назад. — Что ты ржешь, как кобыла тележная?! У меня чуть сердце не остановилось, — Джин услышала уведомление о сообщении и, увидев, что Чан скинул ей фотографию, открыла переписку так, чтобы Йона не смогла заглянуть, и увидела улыбающихся Чонина, Сынмина, Хёнджина и самого Чана, от которого теперь трудно было оторвать взгляд.
Йона как раз успокоилась и села рядом на кровать, так что любование пришлось оставить на вечер, чтобы залезть под одеяло, открыть фотографию и смотреть, пока глаза не лопнут. Ах да, надо будет тоже показать свое личико, покрасивее чтобы. Вновь пришло уведомление, Джин мельком глянула текст сообщения и чуть не упала от шока. Чан предлагает ей позаниматься сегодня вечером английским по видеосвязи, мол, заодно мелких подтянут по языку. Предложение, от которого невозможно отказаться…
— Да кто тебе там всё пишет? — Йона пыталась подглядеть, но Джин отбросила телефон в сторону, отмахиваясь, мол, никто, никто. — Странная ты. Лучше направь свою энергию на то, чтобы прояснить мне некоторые моменты в истории архитектуры. Эта грымза будет спрашивать с нас так, будто у нас ее предмет — самый главный.
— Как и почти все остальные преподаватели, — Джин вынуждена была согласиться. Взяв с полок нужные учебники, она глянула на телефон, поняв, что оставила Чана без ответа, и закусила от досады губу. — Давай, с чего начнем?
— С начала… Начнем с самого начала…
Терпеливо рассказывая Йоне об истории архитектуры от древних античных времен до восемнадцатого века, Джин преследовала две цели: во-первых, помочь подруге, проспавшей все пары по этому предмету, лучше усвоить материал, а во-вторых, закрепить его в собственной голове. Даты, понятия, деятели искусства — никогда не знаешь, о чем спросят на зачете, и Джин подумала о том, что его будет сдать не так уж легко, как она говорила. Ну вот и славно, если Донхён провалится, можно будет со спокойной совестью сказать, что они никуда не пойдут. Крамольная мысль, но отмести ее не получалось. Часы упорного труда пролетели быстро, и вот когда мозг окончательно начал отказываться что-либо переваривать, они решили наконец отдохнуть. Правда, Йона всё еще пыталась упросить Джин погонять ее по датам, но они настолько смешались, что это было бессмысленно.
— Мне кажется, я сейчас сварюсь, — Йона упала на маленькое мягкое кресло в углу комнаты, поняла, что ей что-то мешает, и достала из-под себя кофту. Мужскую. Запах был очень знаком, но вот что-то… — А это чье? — Йона отвлекла Джин от печатания сообщения, а потом увидела, как округлились ее глаза. — Ты чего? Донхён, что ли, отдал? Ты же вроде как с ним гуляла.
— Нет, не он, — Джин снова приняла непринужденный вид, во всяком случае, пыталась, и выдала первое, что пришло ей в голову: — Это Хан мне отдал.