— Без, как Адам и Ева, — чуть смущаясь и вспоминая слова Минхо, сказанные в шутку, ответил он, что не укрылось от внимания Жозефины. Она слизнула с губ шампанское, а потом оглядела Чана сверху вниз, обратив внимание на просвечивающуюся через рубашку грудь и сильные руки. Боже, какие руки… — Что ж, моя очередь спрашивать. Если мы перешли к неудобным вопросам, я задам свой: вы увеличивали грудь или делали еще какие-либо… операции? — Чан всё больше чувствовал себя неловко, но напоминал себе, что должен выдержать. А еще не вспоминать о Джин и не думать, задается ли такими вопросами касательно него она. Потому что он стал время от времени задаваться, перед сном…
— Натурэль, всё мое, — Жозефине, очевидно, нравилось, в каком направлении движется их беседа. — Будет, что погладить, после свидания, — она положила руку на его колено, и Чан нервно сглотнул, что ее развеселило еще больше. Жозефина вновь залилась звонким смехом, а Хан, сидящий за столиком неподалеку, аж глаза расширил от неожиданности. — Так и знаете, вы сами начали эту тему. Вернее, ты. Я же могу обращаться к тебе на «ты», Кристофер? Или Чан? Как мне тебя называть?
— Я предпочитаю австралийское имя, — соврал он, не желая слушать из ее уст привычное для него «Чан». — Можете… можешь обращаться ко мне как пожелаешь, — он разлил остатки шампанского по фужерам и увидел, что им несут очередное блюдо, прервавшее их разговор.
— Тогда, Крис, у меня новый вопрос. В сексе ты сам любишь доминировать или любишь, когда доминируют над тобой? Это важнейший вопрос сегодняшнего вечера, так как мы обязаны сойтись характерами, — Жозефина снова выпила, уже не стесняясь, почти полбокала.
— Я люблю, когда всего поровну, — Чан понял, что с этим пора заканчивать, искоса взглянул на Хана, и тот достал из сумки несколько распечатанных бумаг и складной нож. — Продолжаю серию неудобных вопросов и задаю свой: что тебя связывает с клубом «Кальмар» и как давно ты в нем состоишь? — его взгляд стал резким и колющим. Жозефина, потянувшаяся за булочкой, выронила ее из рук. Попалась. — Мы всё еще играем, — Чан откинул корпус на спинку стула и смотрел с вызовом. — Так что?
— Я не понимаю, чем… — Жозефина очень хотела отрицать, но ее разум, затуманенный алкоголем, упрямо не хотел входить в то русло, в которое пошел разговор. Чуть шатаясь, она встала, но Хан перегородил ей дорогу, заставляя вернуться на место, с улыбкой, опуская за плечо, так, словно ничего не происходит. — «Кальмар»… Я ничего об этом…
— Эти документы говорят об обратном, — Чан взял из рук Хана бумаги и выложил их перед Жозефиной. Здесь было всё: ее имя в списке участников, выделенное знаком; ее фото с камер наблюдения в «Жемчужине морей», которое удалось достать с большим трудом и не без помощи Чанбина; обилие цифр, символизирующих те суммы, которые она переводила на тайные счета, и — вишенка на торте — записанный разговор с одним из ее товарищей, проходящем подозреваемым по делу о тайном клубе, организованным Нам Сохён. Чан включил аудио, но Жозефина уже сдалась. — У вас есть выбор, мадемуазель Бонье: стать такой же подозреваемой и сесть в тюрьму, где ваша красота поблекнет, или помочь нам в деле.
— Что вам от меня требуется? — испуганно спросила Жозефина. Мелькнула крамольная мысль о том, чтобы пролить на эти документы шампанское, но у них наверняка есть множество копий, в том числе и электронных. Мудрее было согласиться. — Только чур неприличное не предла…
— О, а я думал, что ты с моим хёном очень даже хотела неприличное! — взмахнул руками Хан, чувствуя отвращение. Он слышал каждое их слово и сидел удивлялся, как Чан не упал в обморок от обилия пошлых вопросов. — Требуется немногое: провести три человека в ваше потаенное казино и рассказать о том, чем вы там занимаетесь. Только давай на трезвую голову, потому что сейчас тебя понимать еще сложнее, чем до этого.
Жозефина расплакалась, вполне искренне, и Чан галантно подал ей платочек, игнорируя вопрос сидящего за соседним столиком мужчины о том, как такую прекрасную леди можно было довести до слез. К счастью, «прекрасная леди» голосить с призывами о помощи и убегать не стала, соглашаясь на сделку. Осталось только обсудить детали, и Жозефина, которой Чан вызвал такси, была свободна и предупреждена о том, что если она попробует донести кому-то или действовать за их спиной, то они без раздумий пустят ей пулю в лоб. Заметив в руках Хана складной нож, Жозефина поняла, что угроза пустой отнюдь не была, и, расплакавшись еще больше, покинула ресторан.