Они шли по коридору без окон – высокие арки красовались по обе стороны, пропуская внутрь и птичьи трели, и теплоту разгорающегося утра, и вьющиеся плети рододендронов. Марджери придерживала юбку кремового приталенного платья и то и дело придирчиво поглядывала на Таю, вернее, на свою работу. Сати шагала за спиной. Для нее тоже нашелся наряд, достойный если не баронессы, то уж знатной дамы, наверняка: атласная туника с ниткой жемчуга на поясе.
Тая шла между ними, но чем ближе они становились к залу церемоний, тем медленнее двигались ее ноги. Кажется даже, помимо воли. Они стали ватными и почти не гнулись. Тая знала – почему. Времени не осталось, а она до сих пор не сделала выбора. И если ноги решили бунтовать, то вот голова работала как нельзя хорошо: память услужливо распахнула закрома и вывалила перед мысленным взором Таи всех претендентов.
Часть из них не стала дожидаться ее решения и уже обзавелась супругой, этих спокойно, но не без легкого сожаления, можно было списать со счетов. Все они были молоды и, как оказалось, не прельстились богатствами семейства Родобан. А может, не верили, что выбор падет на них, а тут и более сговорчивая партия подобралась? Что теперь гадать? Тае нужно было двигаться дальше.
А дальше шли стариканы. Умудренные годами, опытом, сединой и болячками бароны. И никто из них, ни одни не поступил, как взрослый и разумный мужчина: не предложил ей условий брака. Что будет причитаться Тае, каковы границы его супружеских прав, и какие свободы он хотел бы получить. Но нет! Они намеревались купить ее роскошью и очаровать кружевными кальсонами! Они были смешны и потому – противны ей, как и прочие престарелые вдовцы, неожиданно решившие отряхнуться от пыли и позариться на дом Родобана. Их Тая также смела прочь.
С баронами в зрелом, но еще бравом виде картина выходила не лучше, но среди них нашелся-таки один приятный человек. Правда, никаких условий он не предлагал. Лишь руку и сердце, как и полагается, но и напускной роскошью не козырял, да и не старался очаровать Таю париком или напудренными опрелостями. Встретил ее радушно, показал столицу, познакомил с людьми. Кажется, Тая даже не подстроила ему никаких каверз, разве что одной придворной даме, слишком рьяно сватавшей своего барона. Тая прислушалась к себе – ничего не отозвалось. Да, барон Гринли был мил и добр, его поданные не умирали от голода и не сыпали проклятьями на его голову… Но он не задел в ее сердце ни единой струны!
Чем больше Тая терзалась выбором, тем меньше оставалось кандидатов, и тем труднее было сделать новый шаг. Наконец, она остановилась, обхватила себя руками. Да что же такое?! Почему так тяжело ткнуть пальцем в первого же попавшегося мужчину? Стар? Беден? Корыстен? Сластолюбив? Заносчив? Да! Тысячу раз – да! А Тае хотелось, чтобы ее муж был и молод, и красив, и верен, и добр, и силен, и… Хотя бы честен, в конце концов!
Она не заметила, как рядом оказалась Марджери, тронула ее за руку.
- Тая. Ты должна дойти.
- Я не хочу.
- Ты должна.
- Тебе легко говорить, - выдохнула Тая и отвернулась. Как же ей легко было говорить, этой Марджери Кромар! Ей выпал такой завидный жених, как Пэрод Родобан! Мечта любой женщины, хоть и в годах.
- Тая, мой отец, которого собственные слуги зовут барон Кровопийца, не надеялся выдать меня замуж. Седьмая дочь, да еще с сундуком тряпья и полоской песчаной косы на западе в приданное – кому нужно такое сокровище?! Он так и говорил мне каждый раз, когда к нам приезжали на смотрины. Мне тогда было семь. И я не удивилась, когда отец привел в дом мастера, потом – другого, потом – портниху, ткачиху… Они научили меня многому, и вскоре уже отец стал ставить меня в пример перед другими сестрами, которых к тому времени осталось всего две в нашем доме. Он продавал мою работу через поверенного и потому начал ценить меня. А мне все чаще хотелось перепутать нити – нарочно. Потому что я поняла, что теперь отец точно не отдаст меня даже за самого захудалого кавалеришку, если тот решит посвататься. Потому что я стала для него чем-то вроде овцы, с которой можно стричь шерсть. А кто продаст такую овцу, если ее шерсть ценится с каждым годом всё выше? А тут – твой отец! Он спас меня! Спас из того мрачного дома, где паутина висела на потолке годами, а ее никто не замечал, где слуги грызлись за закатившийся под половицу медяк, а барон не брезговал рыскать по их ночлежкам, выискивая тайники! Тая, ты можешь выбрать! И лучше сделать это сейчас, пока в тебе видят нежную девочку, а не умную женщину.